Аррат Кенгор говорил столь увлечённо, практически не глядя на меня, что я догадалась о том, что он просто забалтывает короля! И осторожно схватилась другой рукой за спинку кровати, иначе просто бы упала на пол от резкой боли в плече.
— Кашани моего брата не может работать помощницей гарнизонного медикуса! Это нонсенс! Кашани слишком редки, чтобы оставаться без внимания их мужчин! Неужели тебе недостаёт средств, Тибо, что ты решила таким образом позаработать? Мой брат плохо содержит тебя!
Король повернулся ко мне, и тут он увидел, что я еле стою на ногах.
— Подвиньте скорее кресло! — и я уже через мгновение сидела в огромном кресле, где до этого отдыхал сам король, а медикус осторожно осматривал моё плечо. — Почему на кашани моего брата эта рванина? А обувь? Что за обувь на её ногах? — король внимательно осматривал мои ноги, показавшиеся из-под платья. Ботинки на них уже выглядели так, будто им было несколько лет! — Ольфен в прошлый свой приезд приказал пошить десять пар обуви для своей супруги, и там были прекрасные ботинки из кожи единорога… Я же сам выдавал из казны для этого деньги…
Голос короля становился всё задумчивее и задумчивее. Потом он подошёл быстрым шагом к двери.
— Где кё комната? — крикнул Винце Пятый кому-то в коридоре, и оттуда что-то ему пробурчали. — Я хочу увидеть всё сам!
И Его Величество оглянулся на меня, посмотрел пристально через плечо и умчался.
— А теперь — терпи! — и я вдруг подлетела с кресла вслед за своей рукой и дёрнувшим её медикусом:
— А-а-а!
От моего крика раненый герцог что-то простонал на кровати на самерханском… Но я ничего не поняла: меня замутило от боли…
— Ничего, сейчас всё пройдёт! Попей! — Аррат подал мне кружку с водой.
— Спасибо, господин медикус… Только вывихи вправлять Вам нужно ещё поучиться!
И мы слегка улыбнулись друг другу, но тут же поняли, какой это стало ошибкой, когда рассерженный король произнёс:
— Так-так-так… Вот и твой любовник, Тибо! Всё понятно!
— Но Ваше Величество, — попытался заговорить медикус, но король никого не слушал:
— Пусть вылечит моего брата и убирается куда захочет! — он показал пальцем на меня, а потом — на господина Кенгора. — А ты уже уволен!
— Нет! — вкрикнула я.
— Да! Я не допущу, чтобы под носом у моего брата ты водила шашни со своим дружком!
— Между нами ничего нет! Я клянусь Вам! — быстро сказала я, понимая, что мои слова летят в пустоту. — Лучше накажите меня! Но оставьте тут господина Аррата! Форт же пропадёт без лекаря!
— Вон, я сказал! А ты, голубушка, уже наказана… Я так понимаю, что мой брат не отдал тебе все те вещи, что привёз из столицы! Он узнал о твоих изменах? Ведь так? — король задрал голову и строго посмотрел на меня, а я всё смотрела на дверь, за которой скрылся мой начальник, и не понимала, о чём ведёт речь Его Величество. — Так?
— Что? Извините… Я не знаю, о чём Вы говорите, но если дадите своё королевское слово, что после выздоровления Вашего брата отпустите меня, то да…
— Приказываю: по истечении срока, когда мой брат поднимется на ноги живым и здоровым, его супруга Тибо… э-э-э…
— Ганнарик…
— …Ганнарик освобождается моей королевскою волею от брачны уз!
Юркий молодой человек, откуда-то взявшейся за спиной короля, быстр всё записал. Король снял с пальца кольцо и поставил на бумаге оттиск.
Мне оставалось только скрыть свою радость: мотивы короля были мне не понятны, но то, что произошло, развязывало мне руки! И я принялась за лечение герцога.
Часть вторая. Глава пятнадцатая. Врата.
Если я думала, что Его Величество оставит меня в покое, то я заблуждалась: король практически ни на минуту не оставлял меня наедине со своим братом. Он совал нос в каждое зелье, в каждый настой, что я давала своему названному супругу, он поставил двух солдат ходить за мной по пятам, якобы для охраны. Но на самом деле он просто уберегал герцога от того выдуманного им самим зла, что я могла ему причинить.
— Постарайся чаще держать своего миэра за руку… Это помогает ему наладить внутреннюю энергию… Через взаимодействие с кашани мы получаем доступ к божественной милости, той добродетели, что позволяет паре миэр — кашани жить очень долго, гораздо дольше обычных людей… — вещал мне король, а брала бессознательного герцога за руку и держала её почти всю ночь. А король сидел рядом на кресле и наблюдал за мной. Только на рассвете я засыпала, но перед завтраком меня всегда будили, и я брела приводить себя в порядок.
Так прошло три дня. Рана герцога стала затягиваться, дыхание пришло в норму.
— Ты молодец! — высокомерно сказал король, самолично осмотрев своего брата после моего доклада. — Проси, что хочешь!
— Я прошу свободы…
— Я дал тебе её своим указом… Неужели моего слова тебе недостаточно, Тибо? Ты теперь не жена Кольфеною…
— У меня… только… спросить… забыл… — вдруг донеслось с постели.
— Она миловалась с твоим медикусом прямо на моих глазах! — зарычал король. — Я не позволю тебе совершить ту же ошибку, что совершил я!
