Юмор бывает очень болезненным. Особенно тогда, когда шутник недооценивает силы воздействия подобных розыгрышей на того, кто невольно становится жертвой такого действия. Что можно сказать про тех же Богов, которые тоже любят пошутить? Ведь для них те же люди – это всего лишь пешки на шахматной доске! Сложный вопрос. Ведь многие такие шутники за определённое время привыкнув к своеобразной безнаказанности подобных розыгрышей, совершенно забывают о том, что не все могут оценить подобный юмор. А кому-то он вообще может показаться оскорбительным и болезненным. Кто из них будет учитывать желания, мнения, или интересы каких-то насекомых, которых они могут прихлопнуть одним щелчком пальца десятками тысяч? На этот вопрос ещё сложнее найти ответ. И тем более, сложнее защититься от подобных розыгрышей. Так как Боги уж точно не ждут того что кто-то может обидеться на их “невинные” шутки…
Зал, выбранный для обряда, напоминал храм, хотя на самом деле находился в глубине Императорского дворца. Высокие колонны, увитые золотыми узорами, поднимались к потолку, теряясь в тумане, что рождался от струек благовонного дыма. В воздухе дрожали звуки ритуальных колокольчиков – кто-то из слуг вёл размеренный перезвон, чтобы закрепить священное настроение.
Мэй Жо стояла в центре зала босыми ногами на круге из белого нефрита. Её одежда была иной, чем обычно. Не яркое платье богини, а простая, почти аскетичная накидка цвета утреннего неба. В руках она держала тонкий жезл из светящегося кристалла, в котором мерцал её собственный Божественный свет.
Её лицо оставалось спокойным, но в глубине глаз сверкали напряжение и осторожность. Слишком многое зависело от этой клятвы – от того, как её примет не только Андрей, но и небесные силы, что слушают каждое слово.
Этот странный парень, с ещё более странным именем – Андрей, стоял неподалёку. Чуть в стороне. Но весь зал чувствовал его присутствие. Тяжёлое, как тень горы. И в то же время живое, дышащее. Рядом с ним молчала Цзяолин, излучая властное спокойствие Дракона, но её глаза с вниманием следили за каждой искрой энергии вокруг.
– Я, Мэй Жо, рождённая из света и воды, наследница небесных рек, – её голос прозвучал как колокольный звон, чистый и торжественный, – перед лицом Поднебесной и всех, кто стоит здесь свидетелями, приношу клятву.
Она подняла жезл вверх, и свет разлился по своду, превращая дым в сверкающее море.
– Клянусь моей Божественной силой и самой сущностью: не вредить Поднебесной Империи. Клянусь не поднимать руку на её Императора, Андрея, и всех, кто следует за ним. Клянусь помогать по мере сил и возможностей, чтобы тьма не поглотила этот мир.
Каждое слово будто впивалось в пространство, отзываясь эхом в сердцах собравшихся. На её запястьях загорелись письмена – линии клятвы, выжженные самой судьбой. Они обвили руки сияющими браслетами и застыли, как печати, не позволяя отречься от произнесённого. И в тот миг, когда последняя фраза сошла с её уст, Мэй Жо вдруг ощутила волну силы. Она не пришла извне – наоборот, словно поднялась из самого присутствия Андрея. И эта знакомая до боли, и фактически пугающая энергия пронзила её тело, заставив замереть на месте. В этом потоке было то, что она когда-то знала слишком хорошо. Дыхание её брата, Шуй Ханя, Бога Закатной Крови. Его ярость, его бешеная, безудержная сила, что когда-то смела всё на пути. Она помнила, как он, обезумев, убил их товарища… Как его глаза горели алым светом… И как в тот миг он захотел убить и её…
Но сейчас… Сейчас в этой энергии не было того дикого голода. Не было жажды крови, которая всегда сопровождала брата. Сила, исходившая от Андрея, была похожа на огонь – горячий, но не пожирающий. Она несла тяжесть, но и порядок, силу, но и сдержанность.
И осознав всё это, Мэй Жо непроизвольно сжала пальцы на жезле.
“Это… невозможно… – Её мысли метались, как птицы в клетке. – Его энергия – и всё же не его. Как будто часть Ханя переплавлена и заключена в новом сосуде… Кто же ты, Император Поднебесной?”
Её сердце билось всё быстрее. Ей было страшно. Но вместе со страхом вспыхнуло и что-то иное – любопытство, тянущееся глубже, чем сама клятва.
В зале стало тише. Все видели, как сияние вокруг Мэй Жо вспыхнуло ярче, а затем мягко погасло. Клятва была принята. Пространство, словно само Небо, признало её слова.
Она опустила жезл и медленно склонила голову. Но взгляд её невольно нашёл Андрея. И в этом взгляде уже не было ни гордыни, ни снисхождения. Лишь настороженное уважение и вопрос, на который она сама пока не знала ответа.
– Клятва принята. – Тихо произнесла Цзяолин, и её голос разнёсся, как гром, перекрывая тишину. – Теперь пути назад нет.
Мэй Жо едва заметно улыбнулась уголком губ. Она уже и сама прекрасно знала о том, что отныне её судьба связана с этим человеком. Но тайна силы, что исходила от него, жгла её душу сильнее самой клятвы.
Немного погодя она уже сидела в тишине собственного покоя, в свете тонких лампад, где прозрачные огоньки дрожали, будто отзвуки её собственных мыслей. На губах ещё сохранялся вкус произнесённой клятвы. Той самой, что связала её не только словами, но и корнями её сущности. Она ощущала, как тонкие нити её Божественного естества теперь вплетены в судьбу Поднебесной и… В судьбу самого Андрея.
И всё же не клятва тревожила её сердце сильнее всего. Когда он поднял взгляд – прямой, тяжёлый, но спокойный – в его ауре мелькнуло то, что она не могла спутать. Та самая сила, что когда-то принадлежала её брату Шуй Ханю. Её родному брату. Тому самому, кто пал во тьму собственной жажды крови, кто, охваченный безумием, прорвал небесные клятвы, уничтожил их товарища-бога, и чуть было не убил её саму.
Она помнила вкус его ярости, запах крови, смешанный с небесным светом. Она помнила, как его голос ломался в крике, полном боли и ненависти. И вот теперь – эта энергия, знакомая до боли, жила в чужом смертном.
