После посещения сокровищницы, Великий старейшина Хван До Ин долго сидел в верхнем зале Пяти Пиков Бессмертных, за высоким резным столом из чёрного абрикосового дерева. Лёгкий туман, стелившийся с горных вершин, проникал сквозь приоткрытые створки окна, смешиваясь с тонким ароматом старого чая, но в этом аромате сегодня была едва уловимая горечь – как напоминание о том, что всё вокруг рушится.
Когда-то этот зал собирал десятки мастеров, шумных, уверенных в себе, с глазами, полными пламени даосской веры. Теперь же, в тишине, перед ним стояли лишь трое седых старейшин, опустивших головы. Их мантии с золотыми облаками на плечах выглядели потёртыми, и только полированные наконечники их посохов ещё сохраняли прежний блеск.
– Мы… Ещё не мертвы. – Наконец произнёс Хван До Ин, медленно поднимая взгляд, а его слегка надтреснутый голос был ровным, хотя в глубине звенел металл. – Позор… Он не убивает. Но если мы будем прятаться, позор превратится в могильную плиту.
Старейшина Со Ёнгук, самый молчаливый из оставшихся, сжал кулаки, и сухие суставы хрустнули в тишине. Старейшина Юй Мин, наоборот, покачала головой, и в её глазах мелькнул страх, прикрытый усталой улыбкой.
– Великий старейшина… мы едва держимся. Люди уходят. – Голос Юй Мин звучал тихо, но в каждом слове была слышна тяжесть последних недель. – Сколько нас осталось?
Хван До Ин слегка задержал дыхание, словно перед тем, как сделать болезненный разрез.
– Двадцать три мастера. Ещё шестеро – из внешних учеников, но они не достигли и четвёртого уровня. – Он произнёс эти цифры без выражения, но в зале стало холоднее. – Этого мало, чтобы сразиться с чудовищем, что идёт к нашим землям. Но достаточно… чтобы нанести мощный удар.
В наступившей тишине он медленно поднялся, тяжело опершись ладонью на стол, и обвёл взглядом каждого из присутствующих.
– Я соберу ударный отряд. Лучших. Тех, кто ещё не потерял дух. Мы нанесём один удар – и покажем, что Пять Пиков Бессмертных не склонили головы.
Он произнёс это с отчётливой, почти жестокой решимостью, но при этом не сделал ни малейшего намёка, что сам возглавит отряд. И все это поняли.
Старейшина Со Ёнгук тут же прищурился, с едва заметной усмешкой в уголках губ.
– Значит, вы хотите, чтобы мы отправили учеников на смерть… пока вы останетесь здесь?
Взгляд Хван До Ина стал холодным, как лезвие, отточенное ветром.
– Я сохраню командование. Кто-то должен. – Его слова прозвучали как приговор, и в них не было ни капли извинения. И в этот момент все увидели, что он уже решил. Смерть и честь он готов доверить другим – а себе оставить власть.
Потом он начал раздавать распоряжения:
– Выберем тех, у кого нет семьи. Тех, кто готов умереть. Остальные – укрепляют внутренние линии. Через два дня отряд будет готов.
Слова падали, как камни в воду, и каждый из старейшин понимал. Что отныне никто из тех, кого выберут, уже не вернётся прежним… Если вообще когда-либо вернётся в опустевшую обитель секты, когда-то приютившей их всех.
Вдалеке, за стенами зала, с вершин горных хребтов уже сползал вечерний туман, обволакивая Пять Пиков. И этот туман казался похожим на саван.
……….
На следующее утро Двор Пяти Пиков Бессмертных был залит серым утренним светом. В воздухе висела прохлада, от которой дыхание оставшихся мастеров превращалось в лёгкий пар. Крыши павильонов блестели от росы, а из глубины гор тянуло влажным запахом хвои и камня.
Хван До Ин шагал по каменной дорожке медленно, с прямой спиной, держа руки за спиной – так, словно осматривал новые земли, а не остатки некогда великой секты. Позади, чуть сбоку, шли двое учеников с дощатыми табличками, готовые записывать имена выбранных.
Внутренний двор был пустеющим – мастеров осталось мало, и теперь они стояли рассеянными группами, словно стайки птиц после шторма. Кто-то, заметив приближение Великого старейшины, выпрямлял плечи, пряча усталость за показным спокойствием. Другие же опускали взгляд в землю, понимая, что каждое слово сейчас может решить их судьбу.
Первым в ряду стоял молодой мастер в синей мантии с серебряным кантом – Чон Му Гван, ученик с гордой осанкой и жесткими чертами лица. Он склонил голову, но глаза его вспыхнули вызовом, когда взгляд Хван До Ина упал на него.
– Ты готов? – Коротко спросил старейшина, не меняя ровного тона.
– Если Секта прикажет – я умру с мечом в руке. – Тут же пафосно ответил Му Гван, и его голос прозвучал слишком громко для тишины утра. Но Хван До Ин просто кивнул, словно не заметив никому не нужной гордости, и сделал знак ученику с табличкой. Тихо прошелестела кисть, оставив на дереве резкий мазок чёрных иероглифов.
Дальше шёл Ким Ён Хо, уже с сединой в волосах и следами старых ран на руках. Он встал так, словно хотел показаться моложе и крепче, чем был на самом деле. Но глаза… Его глаза выдавали усталость и желание избежать выбора. Хван До Ин задержал на нём взгляд чуть дольше, чем на остальных, и медленно прошёл мимо. Имя не записали.
