Он поднялся с камня, даже не оборачиваясь. Старик даже не шелохнулся. Лишь коротко кивнул, будто уже знал. Андрей шагал тихо, бережно наступая на мох и траву, чувствуя, как воздух вокруг уплотняется, становится плотным, как вода. Природа будто следила за ним – осторожно, без вражды, но с вниманием. Листья не шуршали. Ветки не скрипели. Даже птицы, казалось, стихли.
"Ты идёшь туда, где лежит хрупкое. Будь и сам таким. Мягким. Но внимательным."
И он шёл. С каждым шагом чувство слабой, детской боли усиливалось. Где-то там, в кольце камней и зарослей, под ломаным стволом дерева – оно.
Пройдя ещё несколько шагов, Андрей замер на краю лужайки. Сквозь листья он увидел рыжее тельце, свернувшееся в комок, что едва заметно подрагивало от дрожи. Глаза у зверька были приоткрыты, мутные от страха и лихорадки. На задней лапке виднелась глубокая, грязная рана, видимо, задетая или какими-то крупными шипами, или даже, вполне возможно, чьими-то когтями. Это был маленький лисёнок. Маленький, с ушами, ещё слишком большими для головы, и тонким хрупким телом. Но главное – он не убегал. Он видел Андрея. И… Не боялся…
Андрей опустился на колени медленно, как вода стекает с листа. Он вытянул руку, наполовину ожидая, что зверёк зашипит, попытается укусить или сбежит. Но вместо этого – лисёнок всего лишь дёрнулся, и снова лег. Словно узнал.
“Ты – теперь один из нас.” – Не словами, а каким-то чувством прошелестело в сердце Андрея. Он осторожно взял зверька на руки. Тело было горячим, как раскалённый камень. Дышал он очень тяжело. Андрей чувствовал, как из самой земли под ним тянутся нити энергии – готовые помочь, если он сумеет ими воспользоваться.
Назад он шёл куда быстрее. Но не рывками. Каждый шаг был точным, выверенным – чтобы не потревожить зверя, которого он нёс, и не спугнуть тишину, что возникла между ними. Он не чувствовал страха. Только ответственность. Это был его выбор – услышать. Значит, теперь – его долг помочь. Когда он вернулся в долину, старик уже ждал его у воды, сидя у своего простого ящика с травами.
– Твоя первая нить. Ты взял её сам. Теперь – лечи. – Сказал он спокойно, и протянул тонкую иглу, сделанную из золотистого костяного шипа.
Они устроились на плоском камне, прогретом солнцем. Андрей аккуратно уложил лисёнка на чистую ткань, принесённую стариком. Зверёк уже не дрожал так сильно, но дыхание его оставалось частым и поверхностным, а лапка всё ещё была скована судорогой боли. Старик ничего не сказал – только протянул ему плоскую корзину, в которой ровными рядами лежали пучки трав и корней. Некоторые из них Андрей уже видел раньше в долине, но теперь – под взглядом Учителя – каждая из них словно оживала, раскрывая свой истинный лик.
– Слушай и запоминай. Руки запомнят даже лучше, чем разум. – Тихо произнёс старик.
Травы и их сила Листья Цин-Рэ – тёмно-зелёные, с серебряными прожилками. Их мякоть, если растолочь, выпускает прохладную влагу, снимающую воспаления. Они успокаивают боль, но сами по себе почти бесполезны – требуют “проводника”… Корень Хуанг-Мо – узловатый и крепкий. Пахнет железом и дымом. Его отвары применяются для очищения ран от застоявшейся энергии. Без него рана могла бы загноиться даже при магической помощи… Цветки Инь-Мэй – крохотные, почти прозрачные, сияют перламутром. Очень редкие. Их сила в том, что они усиливают восстановление тканей, но требуют присутствия “стабилизатора” – вроде… Слизи из водоросли Бай-Шу, собранной в глубоких заводях. Она проводит силу внутрь тела, делая мазь не просто наружным лекарством, а – магическим каналом, способным проникать в кровь и кости.
И после подготовки всего необходимого, наступило время для приготовления мази. И старик подал Андрею ступку. Он кивнул: “Ты будешь мешать. Не я.”
Андрей взял травы, стараясь не сжимать их слишком сильно. Он чувствовал, что в каждом листке пульсирует жизнь, и если пережать – то энергия уйдёт. Он начал толочь, разминая листья до пастообразного состояния, затем добавил каплю воды из озера, щепоть тёртого корня Хуанг-Мо, и бережно положил два лепестка Инь-Мэй. Слизь водоросли была последней – её вязкая субстанция медленно окутала смесь, как тёплое дыхание. Мазь получилась густой, тягучей, тёмно-зеленой с мягким синим свечением внутри.
Когда он всё же закончил свою работу, Андрей выдохнул. Положил пальцы на виски зверька. Тот вздрогнул, но не убежал.
– Спокойно… – Прошептал он, не зная, кому говорит – лисёнку или самому себе. Он аккуратно нанёс мазь на заранее очищенную стариком рану. Как только она коснулась кожи, раздался едва слышный щелчок, будто магическая цепь замкнулась. Ткани тела зверя словно втянула её в себя, поглотив живую энергию. Вены возле раны засветились лёгким золотистым оттенком. Рана вздрогнула… И начала стягиваться, медленно, но явно. Лисёнок издал слабый писк – не от боли, а от облегчения. Потом прикрыл глаза, поджав уши. За всем этим старик просто наблюдал.
