– Да. – В голосе Ло Иньюй не было гордости. – Андрей не терпит, когда его семью пытаются строить как политический механизм. А мы – именно это и делали. Ты и твоя семья. Я, и мои старейшины. Семья Соль… Все мы.
Хун Линь чуть заметно напряглась, пальцы на подлокотнике сжались:
– И ты… хочешь, чтобы я… подчинилась его воле?
Княжна тут же вскинула взгляд – холодный, уверенный, и даже через чур гордый. Но Иньюй его вполне спокойно выдержала:
– Нет. Я хочу, чтобы ты перестала принимать решения за него. Если мы претендуем на то, чтобы стать частью его семьи, пусть малой, то мы обязаны иметь мужество спросить его желание, а не навязывать своё.
Эти странные для княжны слова прозвучали так честно, что в зале на секунду всё стихло. Но сейчас даже Хун Линь не нашла, чем тут можно было возразить. На уровне инстинктов ей хотелось оттолкнуть это. Потому что принимать волю бывшего слуги, как когда-то говорили, было почти… Невыносимо.
Но невыносимо, это не значит неправдиво. Она медленно отвела взгляд. Голос прозвучал глухо, но честно:
– …не ожидала услышать это от тебя… – Она немного помолчала, но потом продолжила. – Но признаю…
она медленно подняла взгляд – уже без холодной бравады
– …ты права.
Ло Иньюй впервые позволила себе лёгкий – совсем крошечный – кивок.
– Значит, пока он не скажет иначе… Мы не делаем никаких ходов. И не пытаемся стать ближе к нему через интриги.
Хун Линь медленно сжала свои тонкие пальцы в кулачки.
– Тогда придётся научиться быть… Терпеливой… – С оттенком иронии проговорила она.
– Придётся. – Ответила княгиня Ло, и на мгновение между ними – впервые за всё время – промелькнула тревожная, но почти уважительная тишина. Ведь именно в этот момент две старые соперницы впервые пришли к тому, что право решать – не у них. Это право было именно у него. И это был первый настоящий шаг на пути, где вместо интриг возможно было быть выбранной.
Вечером, вернувшись в свои комнаты, Хун Линь приказала не впускать к ней никого. Даже личных служанок. Двери зала за ней закрылись мягко, а тишина вдруг показалась слишком громкой. Она прошла к окну, не снимая парадного пояса. Руки медленно сжались за спиной.
“Он не рассматривает это как мы… Не видит в браке ― статус… влияние… перевес на политической доске… Он… Смотрит на всё это совсем иначе.”
Эта мысль, яркая и почти обидная, практически зазвенела внутри. А потом вытеснила другую – более болезненную:
“…и нам приходится считаться с тем, как он видит эту ситуацию, а не как привыкли видеть мы.”
Хун Линь слегка нахмурилась. Линия губ, что у неё всё ещё была упрямой, гордой, теперь чуть дрогнула.
– Мне что… Предстоит говорить с ним как простая… женщина?..
От одного этого слова что-то будто кольнуло у неё под сердцем. Она, гордая дочь княжеской семьи Хун, привыкла вести переговоры, ставить условия, заранее просчитывать реакции. И вдруг… Теперь ей нужно разговаривать с этим парнем, не как с подчинённым. А как с мужчиной.
Она медленно опустила взгляд и процедила сквозь зубы:
– Но всё равно… он всего лишь простой парень. Да. Талантливый… Сильный… Но… Парень, который не вырос в этой ядовитой среде. Которое многие называют так расплывчато… Высшее общество!
На мгновение в глазах снова мелькнуло прежнее превосходство.
– А значит… управлять им возможно. Не в лоб. Не через давление… а… через тихое влияние. – Она коротко усмехнулась. – …значит, мне просто нужно быть осторожнее.
Она медленно развязала пояс и села к столу.
– Раньше я думала, что мы просто предложим ему какие-то условия “помягче”, и он согласится. Почтёт за великую честь – стать частью княжеского рода.
Её пальцы немного нервно сжали край стола.
– А он… он даже не рассматривает это как “честь”.
Вот что по-настоящему сейчас её раздражало.
– Он смотрит на нас так… Словно наш род – это только один из множества вариантов. И решает он. Не мы.
Эта мысль ударила сильнее остальных – и заставила её сделать то, на что никогда раньше не решалась. Перестать пытаться подавить внутреннее раздражение… И… Попытаться признать его силу как равную. Она закусила губу. И впервые прошептала – едва слышно:
– …тогда придётся поговорить с ним не как княжна. Тихо. Не приказом. Раз он принимает только искренность – значит… придётся быть искренней.
Тонкая дрожь пробежала по коже молодой девушки. Вовсе не от страха, а от осознания, что это будет первый раз, когда она уйдёт от привычной игры… И сделает шаг как… Простая женщина…
На рассвете в западном павильоне резиденции Хун зажглось одно-единственное окно. Хун Линь сидела за низким столиком, склонясь над тонким листом бумаги. На столе не было герба семьи, ни печати рода – только изящная кисть и крошечная фарфоровая чернильница. Она несколько раз начинала письмо… и несколько раз аккуратно откладывала кисть.
“Уважаемый господин Андрей…” – Звучит слишком формально…
“Я хотела бы встретиться…” – Звучит как приказ…
Она выдохнула, закрыла глаза – и поставила кисть заново. Строка вышла неожиданно простой:
“Я бы хотела увидеться. Не как княжна, а как Линь. Если ты не против – пришли просто “да”. И я всё пойму…”
