У меня так и осталось подозрение, что этим тихим местечком будет для Лешки в лучшем случае какой-нибудь необитаемый остров, куда даже геологи и рыбаки избегают заглядывать. Правда, еще существовала вероятность, что Лешку отправят в какой-нибудь процветающий монастырь, на который у нашего настоятеля имелся зуб. Это вполне можно было понять: лишившийся мудрой материнской опеки, Лешка внушал опасения всякому нормальному и пекущемуся о своем хозяйстве человеку. Парень совершенно не представлял, что и в какой момент ему следует делать; действовал же он по наитию и в большинстве случаев неудачно.
– У нас, в свою очередь, есть к вам маленькая просьба, – произнесла Инка. – Не могли бы вы проследить, чтобы Ян никуда не делся в ближайшую неделю?
Настоятель с облегчением перевел дух и уточнил:
– Леша точно едет с вами?
Мы его заверили в этом дружным дуэтом, и он согласился. Он бы и не на такое согласился, если бы мы пообещали вообще больше никогда не появляться поблизости.
– Я даже и не представляла, что дела у Леши настолько плачевны, – признала Инка, когда мы вышли из скита. – Ему нужна твердая рука и постоянные консультации.
Ни одна из нас не чувствовала в себе достаточно сил, чтобы взвалить на себя эту обязанность. Мы с Инкой, не сговариваясь, надеялись, что Светлана возьмет в руки бразды управления Лешей. Потому что, как выразилась Инка, у нее даже для себя мозгов не хватает, а на двоих тем более не хватит.
– Решено, везем Лешу к Светлане. Заодно это будет прекрасный повод для знакомства и совместного разглядывания семейного альбома, – воодушевившись, заметила я. И тут же спохватилась:
– Ой, мы так и не узнали у настоятеля, что за особа наша соседка. И возвращаться неудобно.
– Далась она тебе, – отмахнулась Инка. – Мы уезжаем, и пускай она тут хоть весь монастырь на себе по камешку перетаскает, нам и дела нет до ее странностей.
– Это верно, – сказала я, и мы отправились будить Лешу.
Его на месте не оказалось, что было вполне понятно: коллекция охотничьих носков была заботливо вывешена их владельцем на спинку кровати и наполняла всю комнату ни с чем не сравнимым ароматом.
– Ax! – сказала Инка, которая шагнула через порог первой – ей достался основной удар пахучести.
Говорить она уже была не в состоянии, я же стояла за порогом и в глубь комнаты не совалась, потому у меня еще остались силы произнести несколько слов в качестве приветствия и сразу же перейти к делу.
– А где Лешка? – спросила я у охотника, который с деловитым видом разбирал свой мешок, вытаскивая из него одну вещь за другой, даже не морщась.
– Он ушел, – буркнул охотник. – Странный он у вас. С такими капризами ему бы дома сидеть.
Мы не стали уточнять, что имеется в виду, потому что Инка сделалась белее мела и приготовилась падать в обморок. Охотник и на нее посмотрел неодобрительно. Затем буркнул что-то в том смысле, что женщины его народа не в пример крепче. Инка моментально пришла в себя и посоветовала ему, если он хочет, чтобы к нему заглядывали гости, запастись для них противогазом, а лучше несколькими. И вовсе не для того, чтобы давать нескольким людям, а для того, чтобы гость мог их надевать одновременно. Ее выпад цели не достиг, то есть, может быть, потом и достиг, но у нас не хватило выдержки остаться и проследить за дальнейшей реакцией охотника.
Лешу мы нашли возле свинарника. Он сидел на скамеечке возле стены, под лучами восходящего солнышка, и уверял, что здесь очень миленькое местечко.
– А мы сегодня уезжаем, – сообщила ему Инка, присаживаясь рядом.
Лешка подскочил на скамеечке и воззрился на нее, словно она была голубем и принесла ему благую весть, оливковую ветвь и расписание поездов до города.
– Когда?! – воскликнул он. – Когда вы едете? Возьмите меня с собой!
В его голосе слышалась самая настоящая мольба, и неподдельные слезы стояли в глазах. Я уже открыла рот, чтобы сообщить ему, что он, само собой разумеется, тоже едет, но Инка меня опередила. Ароматы скотного двора не шли ни в какое сравнение с запахом в Лешкиной келье, поэтому к Инке вернулась ее обычная предприимчивость.
– Возьмем, – заверила она Лешу. – Но ты должен нам пообещать одну вещь.
– Все, что угодно! – воскликнул Лешка.
– Во-первых, ты не скажешь Светлане, что видел на острове Яна, а тем более узнал его. А во-вторых, – продолжала Инка, увеличивая свою просьбу ровно в два раза, – ты узнаешь у нее, а лучше у ее родителей, кто тот парень на фотографии, после чего сопрешь ее из альбома.
– Зачем? – изумился Лешка. – Какое это имеет отношению к вам?
– К нам – никакого, а к убийству... – начала я, но получила ощутимый тычок от Инки и заткнулась.
– А к убийству одного моего знакомого имеет, – соврала за меня Инка.
– Всех убивают, – тяжко вздохнул Лешка. – Воистину конец света наступает. Но при чем тут фотография в альбоме у Светланы? Не хотите же вы сказать, что она как-то может быть связана с убийцей?
