– Меня дома не было, бабушка подходила, но Люба ей ничего не сказала. Это было в день, когда убили Веру. Вот я и думаю, может, Люба хотела меня предупредить, что надолго куда-то уезжает?
– А через бабушку передать не могла? – удивилась я.
– Любу надо знать, чтобы понять: ничего передавать она не станет, – ответила мне Зоя и неожиданно добавила:
– Нет, ничего она мне передавать не собиралась, она на следующий день была в институте, я прекрасно помню. И на похоронах была тоже. А исчезла уже после того, как я уехала в командировку, только не знаю точно, когда именно.
– А почему у тебя такие трудности с определением точной даты ее исчезновения? – полюбопытствовала я. – Разве в институте нет вахтера, а у него нет журнала, в который бы заносилось все, что касается прихода и ухода сотрудников?
– Какой вахтер? – усмехнулась тетка. – У нас денег даже на гардеробщика нет, а сам гардероб мы давно сдали в аренду под склад какому-то малому предприятию. Люба сидела в комнате одна, должность ей это позволяла, а ключ всегда уносила с собой. Совещания в последние дни не проводились, поэтому точно никто не может сказать, когда она исчезла. Но дома ее нет, мы ей звонили из разных мест и даже попросили ее сестру посмотреть, все ли там в порядке. Ну, знаешь, она уже не молоденькая, мало ли что могло случиться. Сердце или инсульт. По больницам мы тоже звонили, там ее нет.
– А в морги? – с большим знанием дела выступила до сих пор молчавшая Инка.
– И в морги мы звонили тоже, и в справочное «Скорой помощи». У них похожей женщины в наличии на данное время нет. Но обещали позвонить, если что-нибудь наклюнется.
– Как же, будут они звонить, – поморщилась Инка.
– Я тоже думаю, что не будут, поэтому через день звоню сама. Но пока ничего нового. Вся беда в том, что я не знаю, что ей ставить. Если она на больничном, то это одно, а если взяла отпуск, то другое. Местком меня уже истерзал всю, желают знать, где сотрудник. И к тому же ей пришла путевка, которую она заказывала еще в прошлом году, так они теперь тоже не знают, что с ней делать.
– И сколько лет ваша подруга вам домой не звонила? – неожиданно спросила Инка.
Тетя Зоя молча уставилась на Инку. Затем, что-то подсчитав, ответила:
– Примерно лет шестнадцать. Еще после рождения Васи несколько раз звонила, а потом перестала.
– И через шестнадцать лет она вам звонит, и в тот же день убивают вашу вторую подругу. Вам не кажется, что это подозрительно? – спросила Инка.
– А почему мне должно это казаться подозрительным? – очень удивилась Зоя. – Я только жалею, что со всеми хлопотами забыла у нее спросить, чего же она хотела. А так – ничего подозрительного. В одном же институте работаем, у нее могли возникнуть какие-то проблемы.
– А я давно хотела тебя спросить... – вспомнила я о том, что мучило меня с того самого момента, когда мы поняли, что умирающая женщина – это тетка Вера. – Когда ты сидела возле тетки Веры в садике, она еще была в сознании? Она ничего перед смертью не говорила?
– Она бредила. Мне врач потом все объяснил. Я даже в милиции не стала говорить, потому что сначала забыла об этом, а потом уже мы с майором поцапались, и у меня тем более не было никакого настроения идти к нему.
– И что она сказала? – насторожилась Инка. – Только дословно.
– Вера прошептала: «Она сказала, что встретимся у тебя».
– У кого «у тебя»? – заволновалась я. – Она тебя узнала?
– Как она могла меня узнать в таком состоянии? – возмутилась Зоя. – У нее голова была прострелена, и все лицо в крови. Она ничего не видела. Говорю же, предсмертный бред.
– Я думала, что бред бывает только при высокой температуре, – заявила Инка. – А ведь в садике было холодно, вы сами говорили.
У тетки Зои сделалось каменное лицо, какое у нее всегда бывало, когда кто-то при ней говорил или делал глупость.
– Жаль, что она вас по имени не назвала, – продолжала развивать свою мысль Инка. – Тогда все было бы ясно.
– И еще чтобы убийцу тоже назвала по имени и фамилии и дала бы полный перечень его примет, тогда тоже было бы все ясно, – съехидничала тетка.
– А убийца был с нами на острове, – неожиданно заявила Инка.
Тетка вздрогнула и выронила свою чашку.
– Правда, был, – подтвердила я. – Только он, клянется, что не убивал. Ты прости, я забыла тебе сразу об этом рассказать, но я уже привыкла считать, что он ни при чем.
– Теперь я точно вижу, что ты – в бабушкину породу. Все вы безголовые, – рассвирепела Зоя. – Надо же такое скрыть! Мы тут от страха трясемся, не знаем, как тебя от убийцы уберечь, а ты с ним все последние дни провела и даже не потрудилась сообщить об этом. Да к тому же делаешь вид, что в этом нет ничего особенного. Ты матери-то небось еще ничего не рассказала? – догадалась Зоя.
– Мы с ней еще не разговаривали, – пояснила я, потупившись.
