Джаспер всегда обо мне заботился, однако, по факту, поводов для заботы я давала ему по минимуму. Теперь же он, видимо, решил оторваться на полную.
Любая моя просьба выполнялась в течение нескольких секунд, буквально любая. И мне стало безумно любопытно, насколько далеко он может зайти, пытаясь мне угодить.
— Джас, я так хочу дыньку, или арбузик, или ягод свежих, — мечтательно говорю я, смотря в вытянувшееся лицо Уитлока.
Арбуз, дыня, ягоды. Без химии, ведь Джаспер не купит мне напичканные химией фрукты. В разгар зимы. В Санкт-Петербурге. Я ожидала, что он меня пошлёт, однако он ослепительно улыбнулся и, поцеловав меня в лоб, ушёл. Вернулся через три часа с огромным арбузом и, самой вкусной из всех, что я ела, дыней. Что уж говорить о ягодах? Клубника, черника, смородина, малина. Всё свежее, вкусное, натуральное (тут уж можно положиться на нюх Джаспера).
— Как ты умудрился? — изумлённо спрашиваю я.
— Для тебя хоть звезду с неба, — всё так же, ослепительно, улыбается Джаспер.
Я лишь недоверчиво покачала головой, почему-то веря, что, если мне приспичит звезду с неба, он так же пропадёт на какое-то время, но что-нибудь придумает.
Исполнения моих желаний было лишь приятным бонусом, каждый мой день начинался с поцелуя в лоб и завтрака в постель. Дальше я, разумеется, на его руках, ходить мне было запрещено, гуляла по лесу, или же мы просто сидели где-нибудь около дома. После он лично готовил мне обед, чем он раньше не занимался. На самом деле, до этого случая, я видела на кухне всех, кроме него и Эмметта, теперь же он готовит мне только сам. Глупо, но, кажется, когда он готовит, еда гораздо вкуснее. Причём вместо банальной яичницы или рагу он изощряется на ежедневные кулинарные изыски.
— Как кто-то, кто не ест, может так вкусно готовить? — не выдерживаю я.
— У меня куча времени по ночам, читаю кулинарные книжки, а дальше всё дело только в пропорциях, — счастливо улыбается Джаспер.
Эта счастливейшая улыбка у него появлялась каждый раз, когда ему удавалось меня порадовать. В итоге несколько месяцев нашей жизни превратилось в замкнутый круг: он делает меня счастливой, это делает счастливым его, видя, как он счастлив, я становлюсь счастливее, что делает его ещё счастливее.
Правда, этот круг мне нравился, нам обоим.
После обеда Джаспер читал мне иностранную литературу, на французском или итальянском, я ничего не понимала, но мне очень нравилось его слушать. Он мог читать любой мёртвый язык так, что я открывала рот, слушая его так внимательно, что могла процитировать прочитанное им.
Он каждое утро сам менял мою повязку, не позволяя это сделать даже Карлайлу. Самый лёгкий дискомфорт и он делал всё, чтобы мне было удобнее.
В один день мне приспичило, что мне не нравится кровать. Просто не нравится на кровати, вот решила я так. Три года нравилось, а тут, вдруг, разонравилось. И вообще, моя комната меня бесила. Не хотела спать там. Уже через две минуты диваны со второго этажа были опущены вниз, а недалеко от домашнего кинотеатра были накиданы все одеяла, что были дома, создавая самое мягкое и удобное место, из всех, где я только была, я буквально тонула в этих одеялах и подушках. С тех пор мы регулярно ночуем там, меня вполне устраивает засыпать под какой-нибудь бессмысленный фильм, проигрываемый на большом экране.
Уходил он только на охоту, причём исключительно ночью, возвращаясь до того, как я проснусь.
К тому моменту, когда моей ноге стало легче, он меня действительно очень избаловал своим вниманием.
— Тебе не надоедает? — спрашиваю я, находясь в откровенном шоке от его изобретательности и услужливости.
— Мне никогда не надоест заботиться о тебе, любимая, — просто отвечает он, с такой искренностью, что невольно веришь.
— Я тебя очень-очень люблю, Джаспер, — в очередной раз говорю я.
Раньше мы не часто признавались друг другу в любви, не потому что не любили, просто это было ново для нас обоих. Сейчас же я не могла представить себе и дня, чтобы я не говорила ему эти слова. Просто, потому что это яркое, светящееся, как солнышко, чувство не могло просто тихо сидеть внутри. Мне хотелось найти здание повыше и, с крыши, прокричать, как сильно я его люблю.
— А я тебя, Елена, — отвечает он, глядя на меня глазами, полными нежности.
В очередной раз на моих глазах появляются слёзы, чем я заслужила его? Он, раньше реагировавший паникой на каждую слезинку, лишь нежно меня поцеловал в нос и лёг на мои колени. А я, таким простым, скорее рефлекторным, движением, запустила пальцы в его волосы, задумчиво их распутывая.
