Но подобные несуразицы не выходили за рамки того, с чем бы он справился, ему не впервой.
Напрягало другое.
Точнее – другой.
Поклонник.
Да-да, у Фолиэша появился настоящий поклонник. Задаривающий его цветами, поющий серенады и хвостиком увивающийся следом, куда бы он ни пошёл.
Но, увы, не роскошный красавец-альфа на крутой тачке, о котором можно вздыхать ночами, показушно обниматься на публику, хвастаясь перед другими, и мечтать о счастливом будущем.
Нет. Всё с точностью до наоборот.
Ему досталось нечто навязчивое, настойчивое, непрошибаемое, нахальное и до жути доставучее. Мелкое недоразумение, с которым он столкнулся в первый же день.
Но, похоже, малолетний хулиган на полном серьёзе верил в бред про предназначение и возомнил себя его суженым. Смех, да и только! Вот только смеяться совершенно не хотелось. Потому как куда бы Фоли не посмотрел – везде ему мерещился кончик тощего длинного хвоста и светлые лохмы. Более того, он был уверен, что тот ненормальный мальчишка его преследует.
Начиналось всё довольно забавно – со смешных букетиков из неказистых цветочков на его парте, видимо, собственноручно собранных на общественных газонах и перетянутых лентами, не иначе как стянутыми из папенькиного набора для рукоделия. Омежки-одноклассники понимающе хихикали, а альфы многозначительно подмигивали и по-дружески щипались за попу.
Затем его стали встречать на ступеньках школы, дабы, сверкая восторженными и влюбленными глазами, вручить очередной куцый букет или кривоватую открытку, будто специально выбирая момент, когда соберется побольше зрителей этого кошмара. Фоли шипел и был готов отхлестать букетом незадачливого приставалу. Но терпел. Потому как не подобает благовоспитанному омеге выпускать когти и игнорировать дарителя. На публике, по крайней мере. Так что он благодарил сквозь зубы, отчаянно желая малолетнему нахалу сломать ногу на той самой проклятущей лестнице. А еще лучше – шею. Чтоб не мучился! Да, чтобы он, Фоли, не мучился больше. Вот не верил он в чувства мелкого. Не верил – и всё тут. Скорее – что тот вбил себе очередную глупость в башку лохматую и носится с идеей, как с тухлым золотым яйцом – ни хранить, ни выкинуть.
Но все надежды Фолиэша на то, что запал мелкого пройдет, таяли на глазах. Потому как дальше становилось только хуже. Ему открывали двери, без умолку говорили заезженные комплименты, норовили понести сумку или подержать над головой зонт. С каждым новым днём мелкого в жизни Фоли становилось всё больше. И что хуже всего, этот озабоченный Дирнес начал рычать и шипеть на любого мало-мальски приличного альфу, оказывающегося в поле зрения Фолиэша, словно имел полное право вести себя подобным образом.
В одну из ночей Фоли, как и остальные полквартала, был разбужен душераздирающими воплями. И только папа, вовремя удержавший его от прыжка со второго этажа, не дал начистить рожу мелкому идиоту, вздумавшему распевать серенады под окнами. Но Фоли дал себе слово, что положит конец подобному кошмару и обязательно с утра же поговорит с мальчишкой.
Однако все усилия воззвать к разуму малолетки были обречены на провал. Он словно и не слышал ничего из того, что пытался донести до него Фолиэш. Лишь лучезарно улыбался, кивал, соглашался… И снова, и снова делал по-своему!
Все попытки Фоли не пересекаться с пацаном лишний раз тоже потерпели фиаско. Тот, как таракан, пролезал повсюду. Фолиэш бесился, но, пытаясь держать лицо, не сдавался, раз за разом требуя оставить его в покое, пытаясь сдерживаться и не зашипеть. Но терпение заканчивалось, и юноша, не желая участвовать в дурацком фарсе, пытался игнорировать малолетнего нахала. Но, увы, ничто не могло утихомирить пыл юного воздыхателя. И юноша снова шипел и ругался, искренне сожалея, что нынче не принято отращивать длинные когти, как в древности. Уж тогда бы он этому Дирнесу как следует личико попортил! Увы и ах, мечты-мечты… Фоли уже был не рад, что в тот злосчастный день умудрился попасться мелкому на глаза, потому как прекрасно видел и слышал всё усиливающиеся смешки одноклассников, которых явно забавляла эта дурацкая охота. Быть всеобщим посмешищем ему совершенно не улыбалось.
***
Дирнес был счастлив.
Даже не так.
Он был в восторге! Его замечательный, обворожительный, самый красивый и самый нежный омега оказался самим совершенством. Мальчик не мог налюбоваться на него и каждую свободную минуту старался проводить возле объекта своего обожания, говорить комплименты, дарить цветы и конфеты, как взаправдашний взрослый, почти что муж. Дирнеса просто распирало от гордости и радости, мечты о совместном прекрасном будущем будоражили кровь, а воображение рисовало красочные картинки. Конечно, Дир, как ответственный альфа, к которым он себя, несомненно, причислял, понимал, что пока не объявлено официально об их свадьбе, не стоит компрометировать будущего мужа. Но, увы, ничего не мог с собой поделать. Тем более, это только вопрос времени.
