<p>ПЕГАС</p>IВзмахнул Пегас могучей гривой,метнулся ветра веселей, —и вот беседую игривос тобой, мой друг, — буржуй пугливый,Кавказский пленник наших дней!IIУзнай же, роза Кисловодска,что все мы шлем тебе привет,что нет покамест счетоводства,что потолстел товаровед,что сто рублей за мой автографлюбой извозчик уж дает,что наш коммерческий географ —сплошной еврейский анекдот,что Розов ежиком острижен(чтоб Керенскому подражать),что глубоко Шустов обижени хочет старого опять,что мне по-прежнему не спитсяи тот же дух во тьме стоит,что в мае я лежал в больнице(был у меня аппендицит…)IIIДа, кстати — иль, верней, некстати, —Тарасов — ветреный толстякс лицом наивного дитяти, —порозовев, как некий рак,мне рассказал твои победыи, очи опуская вниз,дрожащим голосом поведалчто получил ты первый приз…IVТвоих фарфоровых сервизовя вижу блеск, я слышу свист,и все ж тебе кидаю вызов,непобедимый теннисист!You’ll lose the match, my little fellow,не отрицай, — you’ll lose the match[1]Ты к сетке подбежишь несмело,мелькнет неуловимый мяч,как мимолетное виденье,как гений чистой красоты…Изобразят недоуменьетвои прекрасные черты.Как золотой бокал Моэтая сэт мгновенно осушу,и ты склонишься пред поэтом.………………………………А впрочем, — ерунду пишу;не в этом дело.V Всё печально,алеет кровь на мостовых.Людишки серые нахальноиз норок выползли своих.Они кричат на перекрестках,и страшен их блудливый бред.Чернеет на ладонях жесткихнеизгладимый рабства след…Они хотят уничтоженья —страстей, мечтаний, красоты…“Свобода” — вот их объясненье…А что свободнее мечты?!Распространяться я не буду…VIМой друг, да здравствует расцветпоэзии! Свершилось чудо.Великий к нам сошел поэт…Он мир клеймит стихом суровым,он дев лобзает — весь в слезах…
25 октября 1917
Петроград
<p>“Как долго спит, о струнный Струве…”</p>Как долго спит, о струнный Струве,твой поэтический Везувий!Когда мы спорим с Куммингом,то в комнате безумен гам.Когда громит нас Яковлев,тогда дрожит, заплакав, лев.Большой роман принес Лукаш.А ну, любезнейший, покажь!В стихах я на борьбу зовуи отдаю Арбузову.Но знаешь ты, Татаринов,что каждый стих и стар и нов.На голове земли я — Сирин, —как ухо, в небо оттопырен.
1925
Берлин
<p>“Это я, Владимир Сирии…”</p>Это я, Владимир Сирин,В шляпе, в шелковом кашне.Жизнь прекрасна, мир обширен,Отчего ж так грустно мне?
1925
Берлин
<p>“Такого нет мошенника второго…”</p>— Такого нет мошенника второгоВо всей семье журнальных шулеров!— Кого ты так? — Иванова, Петрова,Не все ль равно? — Позволь, а кто ж Петров?
