Через минуту он вернулся, тяжело и сыто засопел и спросил Мартина Бека:
– Мы знакомы?
– Нет, еще нет. Но, может, вы не откажетесь немного посидеть здесь и выпить со мной пива. Я бы хотел спросить вас кое о чем.
Он сам понимал, что выразился неудачно, что от его слов за километр несло полицией. Однако это подействовало. Молин сел. У него были светлые редкие волосы, зачесанные на лысину. Усы и борода светло-рыжие, ухоженные. Он выглядел лет на тридцать пять и уже начал толстеть. Редактор помахал официантке.
– Душенька! Принеси мне один особый.
Официантка кивнула и посмотрела на Мартина Бека.
– Мне тоже, – сказал он.
Оказалось, что «особый» – это пузатый бокал, намного больше кружки, из которой Мартин Бек пил за едой.
Молин сделал большой глоток и вытер усы платком.
– Ну? – сказал он. – Так о чем вы хотели поговорить со мной? О том, что у кого-то нечиста совесть?
– Об Альфе Матссоне, – ответил Мартин Бек. – Вы ведь друзья?
Это тоже прозвучало не лучшем образом, он попытался исправиться и сказал:
– Во всяком случае, коллеги?
– Да. А что с ним? Он задолжал вам деньги?
Молин бросил подозрительный и надменный взгляд ни Мартина Бека.
– В таком случае вынужден предупредить вас, что я вовсе не банк, оплачивающий чужие долги.
По-видимому, нужно выражаться осторожнее и не забывать, что имеешь дело с журналистом, подумал Мартин Бек.
– Ну что вы, вовсе нет, – заверил он Молина.
– Так что же вам нужно от Альфа?
– Мы с Альфом знакомы уже довольно давно. Мы вместе были… когда-то мы вместе работали. И вот несколько недель назад я случайно встретил его и он обещал, что поможет мне найти место, однако с тех пор так и не дал о себе знать. Он очень хорошо отзывался о вас, поэтому я подумал, что вы, вероятно, знаете, где я мог бы найти его.
Немного устав от этого ораторского пассажа, Мартин Бек склонился над своим «особым». Молин последовал его примеру.
– Черт побери! Так ты, значит, старый коллега Альфа! Вот оно что! А я уж было начал ломать себе голову. Наверное, он все еще в Венгрии. В городе его точно нет. Он бы показался здесь.
– В Венгрии? А что он там делает?
– Поехал туда в командировку от своего журнала. Но ему уже, собственно, следовало бы вернуться. Он говорил, что едет дня на три, не больше.
– Ты с ним разговаривал перед отъездом?
– Да. Накануне вечером. Мы целый день просидели здесь, а вечером заглянули еще в парочку заведений.
– Вдвоем?
– С нами были и другие, но я уже точно не помню, кто именно. Думаю, Пелле Кронквист и Стикан Лунд, эти двое наверняка. Мы здорово надрались. Да, Оке и Пиа тоже были с нами. Знаешь Оке?
Мартин Бек подумал, что этот разговор совершенно ничего ему не дает.
Оке… Оке… не знаю. Какой Оке?
Оке Гюннарссон, – сказал Молин и повернулся к столику, за которым сидел раньше. Двое из его бывших соседей но столу воспользовались удобным случаем и исчезли. Теперь там остались только двое, оба сидели молча, каждый со своим пивом.
– Он сидит вон там, напротив, – сказал Молин. – Вон тот, с бородой и усами.
Один из компаньонов с усами и бородой ушел, так что не оставалось сомнений в том, кто из них Гюннарссон. Он выглядел вполне приятно.
– Нет, – сказал Мартин Бек. – По-моему, я его не знаю. Где он работает?
Молин назвал какой-то журнал, о котором Мартин Бек никогда в жизни не слышал, но, по-видимому, этот журнал имел какое-то отношение к автолюбителям.
– Оке – парень что надо. Помню, он в тот вечер тоже порядочно надрался. Но вообще-то он редко напивается, знает меру.
– И с тех пор ты уже больше не видел Альфа?
– Черт возьми, это самый настоящий допрос. Кстати, случайно не хочешь спросить, как я себя чувствую?
– Естественно. Как ты себя чувствуешь?
– Ужасно. Отвратительное похмелье. Нечистая совесть.
Полное лицо Молина нахмурилось. Он влил в себя одним глотком остаток из своего особого бокала, словно хотел покончить со всеми остатками радости на этом свете. Потом вытащил из кармана платок и с хмурым видом тщательно вытер усы, потому что на них остались клочья пены.
– Для усатых им следовало бы завести специальные бокалы, – пробурчал он. – Вот оно, нынешнее обслуживание, человека и в упор не видят.
Через минуту он добавил:
– Нет, с тех пор как Альф уехал, я его не видел. Помню, как в последний вечер он лил виски с содовой на одну красотку в ресторане «Операкелларен». Ну, а утром он уехал в Будапешт, бедняжка. Это не шутки, сидеть в самолете и тащиться через пол-Европы, когда у человека похмелье. Может, ему хоть чуточку повезло и он не летел в самолете авиакомпании САС.
– И с тех пор он не давал о себе знать?
– Мы не имеем привычки писать письма, когда делаем репортаж, – с достоинством ответил Молин. – А ты, собственно, чем занимаешься, где ты работаешь? В Вестнике детских садиков? Ну так как, выпьем еще по одному особому?
Спустя полчаса и после двух особых Мартину Беку удалось вырваться от герра редактора Молина, но перед этим ему пришлось одолжить тому десять крон. Уходи, он услышал за спиной голос:
– Душенька, иди-ка сюда! Принеси мне еще один особый.
