– Знаете, когда вы записывали адрес в этом блокнотике, я кое-что вспомнила, – сказала она. – По-моему, этот швед спрашивал, как ему попасть по одному адресу в Уйпеште. Впрочем, возможно, это был не обязательно он, я в этом не очень уверена. Может, это был кто-то другой. Я начертила ему что-то вроде небольшого плана.
Она замолчала. Мартин Бек терпеливо ждал.
– Я помню улицу, о которой он спрашивал, но номер дома уже забыла. У меня на этой улице живет тетя, поэтому я запомнила.
Мартин Бек придвинул к ней блокнот.
– Вы не могли бы написать название этой улицы?
Выйдя из гостиницы, Мартин Бек посмотрел на листок, вырванный из блокнота.
Venetianer ut.
Он засунул листок в карман, закурил сигарету и медленно направился вниз к реке.
В понедельник, восьмого августа, Мартина Бека разбудил утром телефонный звонок. Он спросонок оперся на локоть и несколько секунд шарил рукой в поисках трубки. Он услышал, как телефонистка что-то говорит, что именно, он не понял, а потом хорошо знакомый голос сказал:
– Да. Алло?
Мартин Бек так изумился, что забыл ответить.
– Алло, есть там кто-нибудь?
Колльберга было слышно так отчетливо, словно он находился в соседнем номере.
– Где ты?
– В кабинете, где же еще. У нас сейчас четверть десятого. Не говори мне, что ты еще валяешься в постели.
– Какая там у вас пого…
Мартин Бек осекся, сообразив, насколько глуп его вопрос.
– Идет дождь, – доверительно сказал Колльберг, – но я звоню не для того, чтобы сообщить тебе об этом. С тобой ничего не случилось?
Мартину Беку удалось сесть на спинку кровати и закурить непривычную венгерскую сигарету из серой пачки с изображением фабрики.
– Нет, нет. А в чем дело?
– Я тут немножко кое-что разузнал. Послушай, этот твой Матссон – та еще штучка.
– Как это?
– Ну, у меня создалось такое впечатление. Порядочный негодяй, по крайней мере, мне так кажется.
– И ты звонишь для того, чтобы сообщить мне об этом?
– Не совсем так. Я подумал, что тебе следует знать кое о чем. В субботу у меня совершенно не было работы и я пошел посидеть в ресторане «У кружки».
– Послушай, не хватало, чтобы ты во что-то впутался! Официально тебе об этом деле ничего неизвестно. Кроме того, ты не знаешь, что я здесь.
В голосе Колльберга прозвучала обида.
– Ты считаешь меня болтуном?
– Только иногда, – доброжелательно ответил Мартин Бек.
– Я ни с кем не разговаривал. Всего лишь сидел за столиком возле этой компании и слушал, о чем они говорят. Пять часов. Эти ребята умеют надираться, я тебе точно говорю.
В беседу вмешалась телефонистка и сказала что-то непонятное.
– Ты подорвешь государственный бюджет, – сказал Мартин Бек. – Ну, так какие там у тебя новости?
– Они несколько раз говорили о нем, об Аффе, как они его называют. Это такие субъекты, которые при каждом удобном случае начинают сплетничать друг о друге. Стоит одному ввести мяч в игру, как тут же все мчатся за этим мячом.
– Пожалуйста, не так медленно.
– Этот Молин, похоже, хуже их всех. Он-то и начал сплетничать о том, из-за чего я сейчас звоню тебе. Жаль будет, если это окажется сплошной ложью.
– Леннарт, прошу тебя, ближе к делу.
– Ну, так я и приближаюсь. Ну вот, короче говоря, речь шла о том, что Матссон регулярно ездит в Венгрию, потому что у него там имеется какая-то кошечка. Какая-то спортсменка. Он познакомился с ней в Стокгольме на каких-то международных соревнованиях или на чем-то в этом роде, когда был еще спортивным журналистом. Тогда он еще жил с женой.
– Гм.
– Они еще говорили, что он ездит и в другие места, возможно, в Прагу и в Берлин, когда знает, что эта девушка тоже едет туда на какие-нибудь спортивные соревнования, чтобы иметь возможность встретиться с ней.
– Мне кажется, это звучит не очень правдоподобно. Со спортсменками обычно не поддерживают длительных связей.
– За что купил, за то и продаю.
– Спасибо тебе, – без особого энтузиазма сказал Мартин Бек. – Спасибо и до свидания.
– Подожди. Я еще не закончил. Они не говорили, как эту девушку зовут, думаю, они вообще этого не знают. Но они сказали достаточно, чтобы я смог… Кстати, вчера тоже шел дождь.
– Леннарт! – в отчаянии воскликнул Мартин Бек.
– Мне удалось попасть в городскую библиотеку, и я целый день изучал спортивные колонки газет. После того как я все сопоставил, речь может идти только об одной спортсменке. Ее зовут… я лучше произнесу тебе по буквам.
Мартин Бек включил лампу на ночном столике и записал буквы на краешке плана города Будапешта. А-Р-И Б–Ё–К-К.
– Записал? – спросил Колльберг.
– Да.
– Вроде бы она по происхождению немка, но у нее венгерское гражданство. Я не знаю, где она живет, и, кроме того, не знаю, правильное ли это имя. Она не очень известна, с мая прошлого года я нигде не нашел ни одного имени, которое хотя бы немного походило на ее. Наверное, они брали ее с собой в качестве запасной.
– Гм. Теперь уже все?
– Еще одно. Его автомобиль стоит там, где и должен находиться. На стоянке в аэропорту Арланда. Это «опель-рекорд». Ничего заслуживающего внимания в нем нет.
– Хорошо. Но теперь-то уже все?
– Да.
– Ну, пока.
– Пока.
