В какие ситуации может попасть молодой учитель, если у его учеников порой бывает более богатый жизненный опыт, чем у самого педагога, если воспитанники уже прошли "огонь, воду и медные трубы"?.. Порой нелегко понять кто кого учит, а сеять разумное, доброе, вечное в наше время – трудно решаемая задача.
Ольга Викторовна в эту ветреную дождливую тёмную ночь просыпалась несколько раз, и не от плохой погоды, от шума дождя, а от кошмарных снов. Ей приснилось, что её ученица Силина на экзамене по письменной математике вместо нужного решения на чистом листе печатными буквами вывела слова грязной склоки и ругани, потом почему-то сама Ольга Викторовна сдавала экзамен в институте, а экзаменатором была Силина. Отвечала учительница на вопросы будто и неплохо, но её ответ вызвал у Силиной издевательскую улыбку, засмеявшись во весь рот, она открыла зачётную книжку и с удовольствием поставила « неуд». Ольга Викторовна с ужасом поняла, что потеряла стипендию. Издевательский смех, переходящий в гомерический хохот не прекращался, становился всё сильнее, и от этих мощных звуков она проснулась.
Пробудившись ото сна, учительница взглянула на мобильный телефон, увидела, что будильник её мобильного телефона не работал. Новый, но не во сне кошмар охватил её, чувство страха подбросило учительницу с кровати.
Цифры на экране говорили, что время ещё есть. Часы отсчитывали время начало девятого. Хорошо, что школа в двух шагах от дома.
Вообще, за это время до экзамена она смогла бы несколько раз собраться и успела бы забежать в школу. Но у неё было ещё одно, пожалуй, главное задание на этот день.
Надо сказать, что ей сразу не повезло в этой школе. На первом в её жизни педагогическом совете её бросили в 9 «Г». Наверно, повсеместно и давно внедрилась такая позорная практика, что самые худшие классы навязывают новичкам. Ну, в конце концов, она ничего не имела бы против, если дали «Б», «В». Не нужен ей 9 «А», а сунули ей кота в мешке – «Г». А там не коты, а настоящие рыси.
Известное дело – кто отдаст хороших учеников, а себе оставит троечников? Таких альтруистов и раньше не было, теперь же в этой борьбе за выживание между учителями и акселератами ничего другого и быть не могло. Впрочем, и слово альтруист редко в разговоре промелькнёт, во всяком случае не слышала она его из уст собеседников лет пять, не меньше.
Потом ей сказали, что классных руководителей в этом классе меняли как перчатки, ежегодно. Передавали педагоги этот класс подобно эстафете. Более года ни один классный не выдерживал такой нагрузки. Один молодой историк исчез из школы, не дождавшись конца учебного года. Кто-то подсчитал, что 9 «Г» нанёс школе столько потерь, что они не идут ни в какое сравнение с потерями, нанесёнными остальными учениками школы. При подсчёте количества разбитых окон, выкрученных лампочек, повреждённых дверей педагоги и технички оперировали двузначными цифрами.
Тем временем дети подрастали, появлялись новые проблемы. Троих поставили на учёт в милиции. Еженедельно то кража, то алкоголь – и это в девятом классе. Ещё одно. На неё свалилась забота про семьи, которые считались опасными. Чуть ли не каждый день необходимо их посещать, вести беседы с родителями, а потом отчитываться о тех беседах письменно, те отчёты часто не нравились начальству, требовали переделок, и – обязательно, чтоб на компьютере. С каждой новой встречей с родителями этих недорослей становились понятными поступки её первых воспитанников.
