1333 год. В столице Золотой Орды творятся таинственные дела. На постоялом дворе из запертой изнутри комнаты исчез постоялец. Откуда прибыл в Сарай чужеземец, назвавшийся пришельцем из закатных стран? Кто причастен к его таинственному исчезновению: колдуны из тайных обителей в мордовских лесах, булгарские купцы или папские посланцы? Почему его судьбой озабочена сама любимая жена хана Узбека, властная и коварная Тайдула? Разобраться со всем этим поручено помощнику сарайского эмира. Он еще не знает, как далеко заведет его след.
Неизвестного всегда больше, чем известного; предположений больше, чем достоверностей, и сокрытого больше, чем очевидного.
© Сергей Зацаринный, текст, 2022
© ООО «Издательство АСТ», 2023
Первый день нового года выдался ненастным. Небо затянуло тучами, а из-за реки, из степи, на Сарай Богохранимый налетел порывистый ветер. Отшумело лето. Скоро облетят деревья, надвинутся от полуночи холодные ветра, принесут снег и стужу. Уже утихли роскошные летние базары, ушли в степь последние караваны, опустели пристани.
Южная пристань, которую в Сарае называли Красной, обезлюдела уже давно: корабельщики торопились уйти до наступления осенних штормов в Бакинском море. С северной Булгарской большая часть судов отчалила еще раньше – им нужно успеть добраться в верховья до того, как реки скует льдом. Там, за дремучими страшными лесами, на дальней украине великой державы славного хана Узбека, уже, наверное, ударили первые ночные заморозки. Опоздавшие теперь смогут успеть доплыть по реке разве что до Укека.
В прежние годы уже почти никто не отчаливал в эту пору с Булгарской пристани.
Много перемен принес с собой наступивший 734 год от Хиджры – переселения пророка в Медину.
Еще летом из ставки хана пришло известие, что Узбек не будет, как обычно, зимовать в Сарае, а отправится жить в новый дворец, который для него уже целый год возводят выше по реке, за несколько дней пути отсюда. Знающие люди поговаривают, что на это подбили повелителя франки, которые в последнее время так и вьются, как мухи, у его золотого престола. Благо им до него рукой подать – от их новых крепостей в Матреге и Тане до летних кочевий ханского двора всего день пути.
Народ, толковавший все лето об этой новости на сарайских базарах, чаще сходился на мысли, что добра от такого переезда даже больше, чем худа. Конечно, зимой будет немного скучней, зато тише. Без ханского двора с его вельможами, эмирами, слугами, стражами гораздо спокойней. А старые караванные пути, как и раньше, не минуют славный Сарай. Не перенесешь царским указом Бакинское море, древние, словно само вечное небо, дороги в Хорезм и Крым. Тысячелетний путь, соединяющий столицу верховного хана Ханбалык у самого восхода с золотым Константинополем и вечерними странами.
Значит, снова следующим летом сойдутся на многоголосых сарайских базарах купцы и путники со всего света. Не переведутся в амбарах здешних купцов драгоценные товары, а в сундуках менял звонкие монеты. Будет, как и раньше, богатеть и цвести под милостивым солнцем Богохранимый Сарай.
А ханский двор? Кому от него большой прибыток? Разве что пронырливым поверенным властителя – уртакчи, что обделывают свои дела с ханским имуществом. Эмиры и вельможи ведь по лавкам и базарам не ходят, а слуги их по большей части живут на всем готовом. Деньгами не богаты. Те еще покупатели.
С другой стороны, кто теперь будет брать драгоценные заморские ткани и благовония для своих жен, самоцветы и украшения, изысканные пряности и чудодейственные снадобья? Купцы прижимисты и практичны. Роскоши и блеску предпочитают надежность и дешевизну. Самый дорогой товар всегда предназначался эмирам и вельможам. Многие, не самые последние, торговцы в Сарае только этим и жили.
Как ни крути, кое-кому пришлось перебираться вослед хану к новому дворцу. Такие и грузились на последние корабли на Булгарской пристани. До октября уже рукой подать, нужно спешить.
Корабль, который должен был отчалить ранним утром в первый день 734 года, тяжело покачивался на мутной осенней воде. Скрипели уключины по бортам. Хороший корабль, быстрый, как рыба. На каждом весле по два гребца. Такой как птица полетит вверх по течению. Если бы отчалили, как и собирались, на рассвете, уже давно скрылись бы из вида на речном просторе. Команда и путники заранее поднялись на борт. Побережник, ведавший прибытием и отплытием, дал разрешение. Стражники встали у сходней, чтобы никто лишний не прошел туда или сюда.
Корабль не отчаливал. Не было одного из путников, оплатившего дорогое место в кормовой каюте и загодя погрузившего туда вещи.
Побережник пил с кормщиком чай в закутке. Стражники угрюмо жались у самого причала, прячась от дождя под дырявым навесом. Несколько провожающих, кутаясь в плащи, переговаривались с одним из отплывающих, уже стоявшим на носу корабля.
Плащи скрывали одежду и головные уборы, но по повадке можно было догадаться, что один из них – важная птица. Немолодой уже, хотя быстрый и крепкий, с щегольски подстриженной русой бородой. Рядом с ним стояли сухой старичок, еще бодро обходившийся без посоха, и молчаливый юноша, не обзаведшийся пока даже усами.
