— Да, — кивнул Алекс. — В Якутии. Среднее течение реки Вилюй. Там несколько кимберлитовых трубок, но я нашел координаты только двух из них. И одна — самая большая из разведанных.
— Откуда это у вас?
Алекс ответил не сразу… Нет, у него была версия, как все объяснить без признания, но-о-о… блин, этот человек напротив него совершенно точно не случайно стал самым известным и успешным руководителем СССР. Его воля давила и подавляла. А насчет умения работать с людьми — так и говорить нечего… Так что вряд ли Алексу удалось соврать сколько-нибудь убедительно. А если ложь все равно раскусят — может лучше и не начинать?
— Й-ая… я из будущего.
Сталин широко распахнул глаза. Потом нахмурился. Затем усмехнулся.
— Откуда?
— Из две тысячи двадцать первого года.
— Вот как? — Сталин протянул руку и, взяв лежащую на столе рядом с пепельницей трубку, принялся ее неторопливо набивать. — И как там у вас в будущем? Коммунизм уже построили?
— Нет, коммунизма у нас нет. И СССР тоже. Развалился в девяносто первом. На пятнадцать республик. И часть из них уже повоевали друг с другом.
— Какие же? — снова усмехнулся Сталин.
— Армения с Азербайджаном. И Украина с Россией… то есть сначала Грузия с Россией, а теперь… то есть потом, уже Украина. А еще в России было две чеченских войны. И в Таджикистане резня была еще та… — Алекс замолчал, потерявшись в ироничном взгляде своего собеседника. Черт, ну почему так? С Воровским же он чувствовал себя нормально, а тут… Сталин же ему совершенно не верит! Что же делать?!!
Алекс несколько секунд пялился на Сталина, который, не обращая на него внимания, неторопливо раскуривал трубку, а потом его осенило, и он снова наклонился к саквояжу.
— Вот!
Мгновенно подобравшийся Сталин несколько мгновений напряженно рассматривал пистолет Walther, перешедший Алексу по наследству от безвременно почившего Обервеера, а потом перевел взгляд на собеседника.
— Что это?
— Пистолет. Из будущего. Меня преследовал агент гестапо. Это его оружие. Вы возьмите его в руку — сразу поймете, что это оружие совершенно другого технологического уровня. У него половина конструкции выполнена из пластика — рукоять, рамка, направляющие, магазин… Поэтому он очень легкий. Несмотря на то что емкость магазина у него — пятнадцать патронов.
Сталин еще несколько мгновений рассматривал оружие, а затем протянул руку и взял пистолет. Около минуты он осторожно осматривал его со всех сторон, потом нажал на кнопку выброса магазина и, ловко поймав его, также повертел в руках. Боевик же, эксы делал… Потом отвел затвор и заглянул в патронник, хмыкнул и, отпустив затвор, умело загнал магазин обратно в рукоятку. После чего аккуратно положил пистолет на стол и, уставив в Алекса пронзительный взгляд, бросил:
— Рассказывайте…
— Привет, Коба! Что у тебя за пожар? — весело поинтересовался первый секретарь Ленинградского губернского комитета и горкома партии и Северо-Западного бюро ЦК ВКП(б), кандидат в члены Политбюро ЦК ВКП(б) Сергей Киров, заходя в кабинет к своему старому приятелю и старшему товарищу.
— Заходи, Сергей, — сухо отозвался Сталин, не приняв веселого тона товарища. Киров сразу же посерьезнел.
— Что-то серьезное? «Иудушка»[74] что-то придумал?
Сталин тяжело вздохнул и, выудив из стола тоненькую папку, швырнул ее Кирову.
— Читай.
Сергей Миронович подвинул папку к себе и, раскрыв, углубился в чтение…
— И что это за бред? — усмехнулся он, закончив и отодвинув папку. В ней оказался всего один листок, к тому же заполненный едва наполовину, так что чтение заняло меньше минуты времени.
— Я тебе сколько раз говорил — разберись со своими бабами! — зло рявкнул Сталин. Киров побагровел.
— Но-о… Коба, это же полная чепуха! Мы же материалисты! Мало ли, какой-то фанфарон изображает из себя провидца, так что, теперь…
— Это не провидец, а человек из будущего.
— Это он так говорит? — недоверчиво переспросил Киров.
Сталин зло зыркнул на него и снова залез в стол.
— Вот, посмотри.
Киров осторожно взял протянутый ему пистолет. Повертев его в руках, он нажал на какую-то кнопку и едва успел подхватить вылетевший магазин. Оглядел его. Хмыкнул. Потом нажал на предохранитель и оттянул затвор. После чего задумчиво покачал головой.
— Да уж…
— Его осмотрел Федор Васильевич и сказал, что повторить это не возьмется. Даже в единичном экземпляре. Более того, не может даже предположить, кто и как способен его сделать. Да он даже о материалах, из которых изготовлен этот пистолет, никогда в жизни не слышал. Похоже, какая-то разновидность карболита[75], но намного более прочная. Здесь же явно массовое фабричное производство…
— Токарев? — хмыкнул первый секретарь Ленинградского губернского комитета и горкома партии. Федор Васильевич Токарев в настоящий момент был в стране одним из самых высших авторитетов в оружейном деле. И как конструктор, и как свой брат-рабочий. — М-дам…
После чего вновь подвинул к себе папку и еще раз внимательно прочитал листок.
— А кого еще из наших убьют?
Сталин нахмурился.
