«Продай одежду свою и купи меч».Именно это библейское выражение вспомнил Валентин Ледников, когда узнал, что в Швейцарии в автомобильной катастрофе погибла главная женщина его жизни Анна Разумовская. Ибо его интуиция следователя говорила, что эта гибель не могла быть просто несчастным случаем.А потом он получил по электронной почте письмо от… Анны. Она написала его перед самой смертью.«Я тут наткнулась на очень интересный материал… Здесь и страсти, и предательство, и гигантские деньги, и государственные тайны, и международный шпионаж… В общем, черт знает что наворочено! Можно сделать сенсационную книгу-расследование. Станешь у меня мировой знаменитостью. Как видишь, я всегда с тобой. Не грусти, я рядом».Ледников не знает, что будет отныне с его жизнью. Но точно знает другое — если смерть Разумовской не случайность, он найдет тех, кто отнял у него Анну. Чего бы это не стоило.И какая разница, что будет потом…
Все события в романе вымышлены, хотя действительность такова, что некоторые из них могли произойти.
Все совпадения случайны
Следственные действия в ночное время не допускаются. За исключением случаев, не терпящих отлагательства[2].
С бабьим летом вдруг накатили грусть и тоска.
В ослепительном солнце, режущей глаза пылающей осенней листве, теплом воздухе ясно чувствовался какой-то обман. Ибо все это великолепие было мимолетно. Уже чернели свинцовые тучи на горизонте, и северный ветер в любое мгновение готов был разнести в клочья всю эту прощальную красу. Медлил он только от сознания собственной силы, торжество которой неминуемо…
Каждую ночь вдруг стали донимать кошмары, спасаясь от которых, Ледников вскакивал в постели облитый мерзким холодным потом, с колотящимся сердцем, вытаращенными глазами, абсолютно не помня причин и смысла явившегося ужаса.
Он пытался убедить себя, что это всего лишь физиология — реакция организма на приближение долгих месяцев холодов и непроглядной тьмы. Но уговоры не помогали. Ибо ясно ощущалось — неведомые пока несчастья, как снеговые тучи на горизонте, уже налились чернотой, и свирепый ветер вот-вот обрушит их на город.
Все случилось ночью.
Ледников очередной раз выдрал себя из трясины кошмара и открыл глаза. Голова, руки были совершенно мокрыми, сердце трепетало. Прошлепав босыми ногами в ванную, вытерся полотенцем и влез в халат. Не могло быть речи о том, чтобы снова ложиться в мятую влажную постель без всякой надежды заснуть.
Чтобы чем-то занять себя, он включил компьютер, вяло плюхнулся в тину Интернета. И на одном из западных сайтов его глаза сами безошибочно выбрали короткую новость…
Словно испугавшийся ребенок, он смежил веки. Голова наполнилась оглушительной пустотой. В ней ничего не было — ни мыслей, ни чувств. Просто пустота, безнадежная и бесконечная.
Когда Ледников открыл глаза, они сразу остановились на том, чего он не хотел бы видеть ни за что на свете.
Анетта… Его Анетта… Единственная женщина на свете, которая могла сказать ему: «Мальчуган, неужели ты так и не понял? Мы будем вместе всегда. Что бы ни случилось».
И она имела на это полное право. Они действительно всегда возвращались друг к другу Что бы ни случилось.
Все началось еще в университете. И сразу стало ясно, что это ничуть не похоже на бессмысленные студенческие перепихивания, которые случались тогда не раз. Случались и тут же забывались. С Разумовской было совсем другое.
Правда, уже после университета, когда началась другая жизнь, с новыми искусами и возможностями, случилась дурацкая история, они разругались вдрызг, и Анетта прыгнула назло ему замуж за офицера-разведчика. Он был лет на пятнадцать старше их, принадлежал совсем к другому поколению и жил совсем в ином мире. Менять свою «шляхетскую» фамилию она, правда, не стала. Потом она уехала с избранником в Америку. Там родила сына, училась на каких-то хитрых курсах, чуть ли не в Стэнфорде, и стала профессиональным политологом, специалистом по распространению демократии на постсоветском пространстве со всеми вытекающими последствиями.
По возвращении в Москву ее супруг сразу ушел из органов, очевидно, тут сыграла свою роль экзотическая в его кругах карьера жены. А блистательная, расторопная Анетта тем временем стала сначала вторым, а потом и первым человеком в российском отделении одного из самых серьезных западных некоммерческих фондов.
Кто его знает, как Разумовская жила со своим доблестным мужем-разведчиком за океаном, но Ледникову она сама позвонила сразу после возвращения в Россию.
Произошла странная встреча. Они неловко улыбались, о чем-то бессмысленно говорили и больше всего боялись коснуться друг друга. Ибо понимали, случится первое прикосновение, и сразу же станет ясно, осталось ли все по-прежнему или… Прикосновение состоялось, и выяснилось, что ничего не изменилось. Ледникову хорошо запомнилось только, как его рука не узнала прежде тонкую талию Анетты — она вдруг оказалась несколько раздавшейся вширь. Последствия беременности и родов, сообразил он потом.
Ледников просто сидел, отвернувшись от компьютера, смотрел в темную яму окна и вспоминал прошлое. Их прошлое. Он вспоминал его с горечью и нежностью. Это было то, что останется с ним навсегда, что уже никто и никогда у него не отнимет.
