Мужчина разворачивается ко мне лицом, и я выдыхаю. Нет, не ОН.
— Девушка, я вам ещё раз говорю, этот горошек по акции был, — нарываясь на скандал, к кассе возвращается бабулька и машет перед моим носом чеком, — два по цене одного.
— Девушка, ещё кассира позовите, сколько стоять можно! — несётся раздражённое из очереди.
— Да, конечно! — нажимаю на кнопку вызова сотрудника и возвращаю своё внимание бабульке с горошком. — Мне очень жаль, но вы ошиблись, — говорю ей мягко. Акция уже закончилась. Я могу отменить одну банку…
— Но мне нужно две! — восклицает бабулька. — Завтра дети придут, я оливье обещала, и на Новый год поставить в холодильник.
Телефон в кармане вздрагивает вибрацией. Нет ни малейшего шанса ответить при покупателях. Иначе меня вообще растерзают, а после Элла сожрет. И вот этим горошком меня заправит.
— Верните деньги, — напирает бабулька, явно не собираясь уходить. — Или позовите администратора.
— Да, да, — возмущаются люди, — давайте администратора. Пусть придёт и за кассу сядет.
Обреченно вздыхаю и жестом подзываю охранника.
— Дядь Паш, Эллу Кирилловну, позови, пожалуйста…
Он достаёт из-за пояса рацию.
В моем кармане снова звонит телефон.
Успеваю отпустить пару человек до того момента, как ко мне подходит администратор. Я узнаю ее, даже не глядя, по запаху яблочных сигарет.
— Ну что тут у тебя снова снова случилось, Трофимова?
Моя бабка тут же активизируется.
— А вот она, — указывает костлявым пальцем в мою сторону, — пробила мне две банки горошка, вместо одной, и деньги возвращать отказывается!
— Варвара? — дергается вверх бровь Эллы. — В чем вопрос?
— Акция ещё вчера закончилась, — отвечаю, слыша, как голос дрожит. Если сейчас верну деньги, то это ещё восемьдесят рублей недостачи на нашу смену. Господи, не Новый год, а обдираловка какая-то! Ничего не успеваем! — Там, наверное, девочки ценники не поменяли. Я же никак по кассе провести не могу…
— Проведи, — Элла проводит пропуском через кассу. — Чек верни. И как закончишь смену, ко мне зайди.
Резко разворачивается и, стуча каблуками, направляется в кабинет. Конечно, ей легко чеки отменять, а мы уже почти на десять тысяч «залетели».
— Ваши деньги, — кладу бабульке ее отвоёванные. — С наступающим…
— То-то же, — фыркает она.
Закусив губу, чтобы не заплакать, отворачиваюсь и продолжаю пробивать продукты. В голове крутится простейшая математика. Десять тысяч на четверых это минус две с половиной. Это минус что? Нет, куклу Машуне я просто не смогу не купить. Она ее пол года просит. Значит, снова минус парикмахерская и сапоги. Ладно, волосы я уже приловчилась заплетать в хвост и пучок, а вот сапоги… это так и зима закончится. Почти первый месяц прошёл.
Телефон снова вибрирует. Я незаметно достаю его из кармана, чтобы посмотреть, кто звонит и, увидев на экране имя тетки, окончательно теряю покой. Что там у них случилось? Смотрю на часы. Смены пол часа осталось, а потом я обещала успеть на праздник. Мышка ждёт… Господи, только почему тетя Ира три раза звонила?
Досиживаю свою смену до двенадцати и закрываю кассу.
— Это последний, — оповещаю очередь, — остальные перейдёте, пожалуйста, на соседнюю кассу.
По очереди прокатывается возмущённый ропот.
Мою коллегу Алю тоже прессуют за неправильный ценник на блинчиках. Оставляю попытку с ней попрощаться и мысленно вычитаю из зарплаты ещё сто рублей. Это так и до минималки можно докатиться. Имея огромное желание высказать девочкам товароведам все, что о них думаю, иду в кабинет Эллы и мысленно прикидываю время до начала утренника.
Стучу в дверь, захожу и просто в полном шоке наблюдаю, как администратор раздаёт девочкам новые бланки переоценки
— Ну что застыла, Трофимова? — ухмыляется. — Помогай подружкам, а то до завтра всю зарплату на возвраты спустите.
— Я не могу, — мотаю головой. — Я с ночной смены на кассе сижу, дочке обещала на праздник успеть, не обедала ещё…
— Трофимова, ну а кто это делать будет? — требовательно смотрит на меня Элла.
— Но у меня смена закончилась, какое ко мне это теперь отношение имеет? — слабо пытаюсь протестовать.
— На, почитай, — администратор поднимает со стола и протягивает мне лист А4, - ознакомься. В декабре недостача будет браться общая и делиться на всех.
— Но…
— Ты всегда можешь уволиться, Трофимова, — усмехается Элла. — У нас в городе полно других рабочих мест.
— Девочки, ну чего вы молчите? — психуя, смотрю на коллег. — Ну это действительно ненормально менять цены раз в сутки!
— Пошли, Варь, а что делать, — утягивают они меня к выходу из кабинета.
Плетусь следом.
— Я сейчас вас догоню, — обещаю, останавливаясь в коридоре, чтобы набрать тетку.
