— … далее Желтая Река протекает через Ордос и Шансийские горы, образуя излучину, где и приобретает свой известный вид, ее воды становятся желтыми от взвесей грунтовых пород, что она вымывает из плато перед горами. Там же находится город Дажи, известный своим огромным памятником богатырю древности и славному воителю, Свирепому Кабану Чжан Хэю, который жил в этих местах почти двести лет назад и… — продолжает свое повествование Святая с Лотосом, не сбившись ни на секундочку.
— Погоди-ка, постой, госпожа Хэ. — поднимает руку Сяо Тай: — памятник Чжан Хэю? Свирепому Кабану? Третьему Брату Братства Справедливости горы Тянь Ша?
— … истинно так. Генерал Чжан оставил немалый след в памяти народов Ордоса. Именно он в свое время смог уничтожить яростного Демонического Зверя Жажды в излучине Желтой Реки, что перегородил течение и грозил оставить Поднебесную без воды и пищи, ибо воды Желтой реки питают рисовые плантации равнины и несут с собой плодородный ил. В тот год пересохли все колодцы ниже по течению, а саму реку можно было перейти вброд даже в ее самом глубоком месте, а равнины Чжэньчжоу и Хэнань — стали пустыней. Даже на равнине Хэтао, самой плодородной во всей Срединной Империи, фермеры не смогли собрать урожай. Голод наступил по всей Поднебесной, и тогда Первая Императрица Чуаньши повелела одолеть Яростного Зверя Жажды.
— Как интересно. — Сяо Тай хмурится: — правда, очень интересно. Расскажи-ка мне подробнее, что там случилось.
— Может Госпожа Тай все же сперва изволит откушать? Все-таки уже полдень, а она даже не завтракала толком. — встревает мастер Ло Сы: — конечно, повар на «Буревестнике» и в подметки не годится кулинарным мастерам с «Орхидеи», но все же… есть и сладости, и рыба, и мясо. Все же Второй Наследник не был гурманом, однако очень любил мясо птицы в кисло-сладком соусе и в хрустящей карамели. — он показывает на столик, который поспешно установили две девушки в сине-белых одеждах. Что характерно, стульчик у столика только один. Так тут положено — Госпожа изволит вкушать, а всякие разные там — стоят и внимают, делают умные лица, словно бы им вот очень интересно, как и что она кушает. Как по ней — так бред, конечно, лучше бы всем вместе кушать. Но она уже пробовала всех за столик сажать, только хуже вышло. Всем сразу неловко становится, да и столик маленький. Тут же как пиры проходят — не один большой стол на всех накрывается, а перед каждым устанавливается его личный столик и уже на нем — блюда и чаша. Напитки наливает слуга, чья обязанность — следить дабы чаша была полна. Так что во время пира участники плечами не толкаются, а могут находится на вполне приличном расстоянии друг от друга. Так что этот вот столик — только для нее одной, а все остальные стоять останутся. Что же… будучи в Риме — поступай как римлянин.
Она садится за столик. Девушка в бело-синем тут же наливает ей немного нагретого вина в чашу-треножник.
— … как я уже говорила, тогда Первая Императрица Чуаньши повелела одолеть Яростного Зверя Жажды. Первым в бой со Зверем отправился юный генерал Шан, он…
— Генерал Шан? Случайно не сын Лю Байгу, Полководца, Опережающего Замыслы Противника? — перебивает ее Сяо Тай и госпожа Хэ Сяньгу, Святая с Лотосом — хмурится. То ли сердится на то, что ее перебили, то ли в памяти копается, вспоминая.
— Генерал Шан, фаворит при дворе Первой Императрицы, человек исключительных достоинств, в будущем — Первый Император. — говорит Хэ Сяньгу и Сяо Тай — впечатляется. Первый Император? Получается, что эта Чуаньши, кто бы она ни была — замуж за него вышла? Но… как Другая Сяо Тай вообще могла замуж выйти? Разве она не является всего лишь отпечатком личности в Жемчужном Озере? Все страньше и страньше… вопросы появляются как грибы после дождя, а вот ответов не так много. В конце концов кто такая эта Чуаньши, Первая Императрица Династии Вечной Небесной Росы? Название явно коррелирует с ее, Сяо Тай именем, Маленькая Росинка…
— … тогда собрал Генерал Шан свои лучшие войска, Говорящих Рыб и… — продолжает Хэ Сяньгу, но Сяо Тай снова не удерживается от комментария.
— Ого! — говорит она: — так Золотых Карпов в Говорящих Рыб переименовали! Чую я руку некой Сакуры Номоки, ученицы одного отшельника и дочери опального Акэти Мицухидэ. Скажи, а что с ней стало? Она, помнится глаз на этого Шана положила… неужели это она стала Императрицей?
— История не сохранила имени Сакуры Номоки, кто бы она ни была. — отвечает Хэ Сяньгу: — я не видела упоминания такой личности ни в одной книге или рукописи.
— Тц. — она прикусывает ноготь на большом пальце: — вот есть у вас манера тут имена свои менять постоянно. То был обычный Ван, но вот стал капитаном стражи и уже имя поменял. Победил в сражении — тоже имя изменил. И как спрашивается потом за жизненным путем следить?
