Социальная программа Эгремонта сродни той, которую выдвигал в «Чартизме» Карлейль, уповавший на «новую аристократию, способную управлять народом и исправлять то, что выглядит неимоверно беспорядочным» (Campbell 1974: 109). Впрочем, в «Сибилле» Дизраэли по-своему использует карлейлевские идеи. Слова Эгремонта адресованы заглавной героине, и в них представлена мотивировка его собственного поведения, имеющего целью отвратить девушку от чартистских идей. В результате внутренней эволюции у героя возросло знание о самом себе — и это побуждает его к исполнению долга перед обществом. Может показаться, что в этом смысле Эгремонт сродни Контарини Флемингу, для которого индивидуальный опыт служит поводырем во всех его действиях. Отличие в том, что Эгремонтом руководит не только эмоциональный импульс, но и интеллект. Он пользуется своей способностью думать, чтобы приобрести знания, полезные для него как политического деятеля, начиная изучать положение народа, то есть обращаясь к жизни тех, кто далек от него по социальному статусу. Это дает ему ключ к решению социальных проблем, стоящих перед страной. Другое дело, что основой эволюции Эгремонта является его любовь к Сибилле. Как и у всех других дизраэлевских героев, она возникает с первого взгляда и, подобно любви Контарини Флеминга к Алкесте, окружена возвышенно-романтическим ореолом.
Впервые увидев Сибиллу, Эгремонт на миг принимает ее за «лучезарного серафима» (с. 80 наст. изд.[92]). Характерен и эпизод, в котором Эгремонт встречает свою возлюбленную под сводами Вестминстерского аббатства.
<…> взгляд молодого человека сразу же привлекла стройность ее очертаний и живописность позы, в которой она столь грациозно застыла; незнакомка всё так же пристально всматривалась сквозь решетку, и в эту секунду свет, который прорвался сквозь западное окно и наполнил церковный неф мягким сиянием, окружил ее голову наподобие нимба. Эгремонт неторопливо проследовал к боковому выходу, чтобы незнакомка (которая, как он заметил, собиралась покинуть храм) могла догнать его. Подойдя к двери, он захотел удостовериться в том, что не ошибся, обернулся — и увидел лицо Сибиллы. Он вздрогнул, затрепетал: она находилась всего в двух шагах и, очевидно, узнала его.
Глубокая набожность Сибиллы гармонирует с чувством, которое питает к ней Эгремонт. Она предстает перед ним, по выражению Артура Пелларда, «подобно светлому ангелу»: (Pellard 1978: 13; цит. по: Flavin 2005: 100): недаром Эгремонту напоминает о ней изображение святой, увиденное им в доме матери. Однако такое восприятие не заслоняет физическую красоту Сибиллы, которая, несомненно, притягивает героя: «<…> лицо прекрасной молодой девушки, лучезарное, но печальное; золотисто-каштановые локоны, длинные и густые, и огромные глаза, темные как ночной сумрак, под бахромой черных ресниц, что осеняла рдеющие щеки» (с. 226 наст. изд.[94]). Так в романе показано, как в эмоциональном отношении Эгремонта к Сибилле «слиты воедино чувственное влечение и религиозный трепет» (Schwarz 1979: 113).
