Вчера двоих студентов забрали, - заботливо сказал Степа, наблюдая за Катей, за тем, как она перед зеркальцем на стене устраивает на голове черную шляпу. - И холодно в шляпе к тому",же, - рассудительно добавил он. "
Ему и в голову, конечно, не пришло, что, одеваясь так тщательно, Катя думала об Иване Акимове. Ведь мог Ваня оказаться сейчас у Насимовичей? Разумеется, мог.
- Учту, Степа, но в следующий раз.
Она ушла, оставив в лукьяновском подвале как бы на память Степе тонкий аромат духов и свечение своих глаз, таких лучистых, таких ласковых, что забыть их сразу не было сил...
4
К дому пана Насимовича Катя не просто подошла, а, точнее сказать, подкралась. Она долго наблюдала за глухим и сумрачным переулком, прячась за тумбой, на которую наклеивались афиши и объявления. Выждав момент особенного затишья, когда вдруг пригасли звуки от раскрываемых калиток и ворот, не по-обычному гулко разносившиеся в морозном воздухе, Катя вбежала во двор Насимовича, и вот уже стукоток ее каблуков раздался на дощатом крыльце.
Дверь открыл сам Бронислав Насимович. Он радостно схватил Катину руку и, не выпуская, стал звать жену:
- Стася, Стасенька, скорее сюда!
Тетя Стася, напуганная возгласами мужа, прибежала из второй половины дома в чем была: легкое домашнее платье-халат, мягкие туфли, опушенные белой овчиной.
- Зося! Здравствуй, милая Зосенька! - Тетя Стася слегка отстранила мужа и обняла Катю. Потом она выпустила из своих объятий девушку, отдалилась от нее на два-три шага и, осматривая Катю, заговорила торопливо, с подъемом:
- Ты посмотри, Броня, посмотри, как она похорошела! Прелесть! Очаровательная прелесть!
- Ну что вы, тетя Стася, какая там прелесть! Обыкновенная обыкновенность, - засмущалась Катя.
- Нет, право так, Зося. Ты как-то переменилась...
Тебе не кажется, Стасенька, что она как-то повзрослела, что-то появилось в ней такое внушительное, - говорил Насимович, то отходя от Кати, то приближаясь к ней.
Катя вообще не любила оказываться в центре внимания, но восторги Насимовичей выражали лишь их свойство замечать других. Это были восторги людей бескорыстных, искренних, любящих товарищей по борьбе, и Катя почувствовала, что похвалы Насимовичей ей приятны.
Катю провели во вторую половину дома, в маленькую комнату, в которой она уже обитала, и велели раздеваться. Насимович сказал ей, что, поскольку у Лукьяновых стряслась такая беда, она поживет здесь, пока не сложатся какие-то новые обстоятельства.
Переходя из комнаты в комнату, Катя все посматривала то на вешалку, то на полку для головных уборов, не встретится ли что-нибудь Ванино. Тетя Стася словно угадала Катины мысли и, когда они все трое присели, сказала:
- Не томи, Броня, Зосю, сообщи ей главную нашу новость.
- Сей момент, Стасенька. Ну вот, Зося, из Нарыма получено сообщение: товарищ Гранит жив-здоров, и, поскольку за ним идет усиленная охота, он запрятан в тайге у охотников.
- Это уже хорошо. Как я рада! Это очень хорошо, - стараясь быть как можно сдержаннее, сказала Катя и, помолчав, спросила: - Долго продлится его таежпая жизнь?
- Ну, сказать точно трудно, Зося. Думаю, однако, что продолжение его побега было бы целесообразно отложить. Пусть у полиции сложится убеждение, что он гуляет где-то в Москве или в Петрограде.
- Если позволяют условия, дядя Броня, то, конечно, лучше всего сделать именно так, но можно ли Граниту не торопиться, я не убеждена...
Катя опустила голову. Ей вспомнилась спешка, с какой отправляли ее из Петрограда в Томск с деньгами Е документами для Ивана Акимова, беспокойство брата Саши, который доверительно сообщил ей, что дядюшка Вани профессор Венедикт Петрович Лихачев очень плох и что вокруг него в Стокгольме увиваются уже темные личности, решившие, вероятно, завладеть его научным архивом.
- А как ты, Зося, поездила? - нарушая Катину задумчивость, спросил Насимович.
- Ой, дядя Броня! Так интересно, так интересно... Сейчас все, все расскажу. - Катя вместе со стулом придвинулась поближе к тете Стасе и Насимовичу.
- Повремени, Зося, с рассказом. Чуточку повремени. - Насимович вдруг встал и, подхватив жену под руку, торопливо вышел.
- Поскучай, Зосенька, с полчасика, - обернувшись, сказала тетя Стася.
Катя осталась в комнате одна. Она увернула в лампе фитиль, слегка отдернула плотную темную шторку. За окном стояла светлая морозная ночь. Месяц висел над городом низко-низко. Изогнутое чашей звездное небо переливалось, мерцало, и казалось, что оно течет, как река. Глядя в окно, Катя прислушивалась к звукам, которые доносились до нее из комнат Насимовичей. Вначале там звякала посуда, потом то и дело открывались и закрывались входные двери, и говор людей становился все более многоголосым. "Что это у них там?
Неужели еще заказчицы не могут успокоиться?" - думала Катя.
- Пойдемте, Зося. Все в сборе, - заглянув в дверь комнатки, сказал Насимович, и Катя направилась за ним, несколько озадаченная.
