Степан обнимает дочь, жмет руку ее городской подружке, заглядывая ей в лицо.
- Как тебе, Катя, наша Лукьяновка по нраву пришлась?
- Бойкое, шумное село, Степан Димитрич! - отвечает Катя и только сейчас замечает, что один глаз у охотника с синеватым отливом, а другой с коричневым.
Катя еще не знает, что Степана в Лукьяновке по-уличному зовут Разноглазым и удачи его в тайге объясняют этим же. "У него и зенки-то сотворены по-особому.
Светлый видит днем, а темный - по ночам. Попробуй за ним угонись", слышит Катя голос бабы, доносящийся из толпы, которая провожает Степана с артелью далеко за мост.
Толпа наконец отстает. Степан возвращается к начатому разговору:
- До войны-то шибко веселый праздник был у нас в этот день. С утра охотников встречают, днем бега на конях, стрельба по целям, а вечером гульба. Нонче не то. Третий год как присмирел народец. Изнурился. Поредел. Что там, Маша, в газетах-то пишут? Скоро, нет ли замирение выйдет? А писем оттуда все нет?
Маша идет рядом с отцом. Она знает его характер г как бы ни было туго в жизни, рук перед бедой не поднимай, живи с упорством, не выставляй свои слабинки напоказ другим. Тоска по старшему сыну грызет его, не раз втайне ронял он на нем скупые слезы. Но нпкто не ведает об этом. Даже жена.
- Оттуда, от братка, по-прежнему нету никаких вестей, папаня, - говорит Маша, интуитивно угадывая, что отец прежде всего ждет ответа на свой последний вопрос. - Ну, а насчет войны расскажем тебе. Вон Катя объяснит, да и газетку привезли, почитаешь сам...
- Стало быть, заодно с моей дочкой? Тоже в типографии? - Степан косит разноцветными глазами на Катю, обветренное лицо его становится приветливым.
- Заодно, Степан Димитрич.
Катя переглядывается с Машей, и обе они понимают, что в ее ответ вложен более широкий смысл, чем это представляет себе охотник. Но, опасаясь, чтоб Степан не вздумал развивать эту тему, Катя опережает его:
- Мне удивительно, Степан Димитрич, что охотники не скрывают своей добычи, показывают всем. Уж как-то принято у людей прятать свои достатки, - говорит она.
- Повелось так, Катя, со старых времен. От прадедов пошло. А повелось потому, что охота требовала прежде удали. По добыче удаль определяли. А люди удаль ценят, чтоб не опуститься в трусость, не обрасти плесенью...
- А разве теперь, Степан Димитрич, охота не требует удали?
- Требует, & все-таки меньше, чем прежде. Огнестрельные ружья сильного и точного боя появились.
А ведь в старину с рогатиной и топором в тайгу ходили...
- Интересно, - загорается от любопытства Катя.
У нее в уме уже рой вопросов. История и экономика - ее страсть. Каждый жизненный факт она готова повернуть и так и этак, чтоб проследить через него ход исто
рии, обнаружить в нем тетивину, которой он связан с прошлым. И тут же прибросить на бумажке, во что все это обходилось людям, какие выгоды таило то или иное дело, как оно поворачивало все колесо жизни...
- Сколько населения, Степан Дпмитрич, аанимается промыслом? спрашивает Катя.
Степан взглядывает на девушку. Уж очень напоминает она ссыльных революционеров! Те, бывало, как Поселятся в доме, перво-наперво начинают расспросы...
- Промыслы бывают разные, Катя. Добычей кедрового ореха занимаются все жители таежных деревенъ. Выезжают даже из городов.
- Прибыльное дело?
- Прибыльное и сезонное. За две недели шишкобоя иные семьи, если урожайно, зарабатывают больше, чем за год в хозяйстве. Недаром орех называют чистыми деньгами.
- Так... И потом, какие еще промыслы, Степан Димитрич, особенно развиты? - поторапливает Катя.
- Пушной промысел. Тут уж не все. Из ста дворов от силы десять охотничьи...
- Почему? Разве не прибыльно?
- Прибыльно, кто горазд. И потом в сезон не укла-"
дывается. Одним словом, с хозяйством невпопад. И рисц есть. По хозяйству упустишь и там останешься на бобах. Расчет многих останавливает.
- Значит, идут на промысел только те, кто уверен?
- Иные потому, что уверены, а иные оттого, что податься некуда.
- Ну и, конечно, расположение к этому занятию, любовь к тайге - тоже не последнее дело. Правда, Степан Димитрич?
- Уж это беспременно. Который любит тайгу, а который боится ее. По-разному они о ней думают.
Пока шли к лукьяновскому дому, Катя многое узнала об экономике охотничьего промысла: сколько примерно приходится в среднем на одного охотника добычи? По каким ценам сбывают охотники пушнину купцам и скупщикам? Чем вызваны отливы и приливы поголовья зверей в разных районах тайги? Сколько тратит охотник из своих средств на покупку ружейного чирипаса и ловушек?
Степан обо всем этом рассказывал с увлечением и откровенно, часто для наглядности, как пример, называл себя.
- Сказать короче, - с усмешкой заключил он, - охотников-богачей не знаю. И потому-то таить им достатки не приходится. Иной год добудешь хорошо, иной - плохо. А только все равно ты пролетарий, рабочий, ты кормишь себя и свою семью ружьем, трудом своих рук. Если у тебя есть изба, конь, корова, то это потому, что ты еще и крестьянин и у семьи твоей должно быть и дело и пропитанье...
