«Сибирь, как известно, служит для России как бы вентилятором, — пишет корреспондент из Томска, объясняя местные преступления, — в который выходит все ненужное. И все это группируется по большей части в наших больших городах, в особенности в Томске. Каждое лето присылаются тысячи поселенцев, которые, войдя в Сибирь, выпускаются, как говорится, на все четыре стороны решительно без всяких средств к жизни. Незнание местности, новизна обстановки и трудность достать какую-нибудь работу при изобилии рабочих рук невольно заставляют поселенцев прибегать без разбора ко всевозможным средствам к существованию. Легко понять, как у нас при такой обстановке должны процветать всякие виды мошенничества и безобразия. Даже при хорошей полиции было бы трудно совершенно гарантировать жителей от грабежей, убийств и проч., между тем, у нас в настоящее время полиции на деле почти не существует, если же она и вздумает заявить о своем существовании, то в таких исключительных случаях приносит жителям более вреда, чем пользы». Наконец, иркутский корреспондент по поводу слухов об отмене ссылки выражается таким образом: «Хотите ли знать, что думают сибиряки о ссылке? Влияние ее давно испытывается Сибирью, и отношение населения к ней довольно определенно выяснилось хотя бы потому, что нет ни одной проезжей дороги, где можно было бы ездить безопасно. Недавно разбойничали около Нерчинска, Томска и Тобольска, так что не было проезда у этих центров Сибири. Этим путем создается у нас искусственная осада городов; легенды «о двенадцати разбойниках», явившиеся в прошлом столетии, осуществляются и в наше время: еще на днях в окрестностях Иркутска поймана шайка, систематически грабившая в городе и окрестностях. Летом убиты были две беззащитные женщины, теперь, по слухам, идет процесс одного адвоката из ссыльных, обвиняемого в отравлении иркутской дамы, своей доверительницы. При генерале Синельникове повешено трое ссыльных бродяг, изрезавших в Иркутске целое семейство. Но это только преступления из ряду выходящие. Сколько ссыльных вторгается в семейную жизнь с помощью денег и связей, сколько обманов и неуловимых мошенничеств — и не перечесть! Ссыльные становятся здесь во главе промышленных предприятий; они играют видную роль в обществе, они являются интеллигенцией».
«Несмотря на то, что ссыльные пользуются у нас доверием, они, тем не менее, производят на все общество глубоко развращающее влияние. Нам известно, сколько разврата под влиянием нищеты поселили ссыльные в местностях, прилегающих к частным золотым приискам. Понижение нравственного уровня города Иркутска, выражающееся в громадном развитии проституции, положительно объясняется бедностью ссыльных женщин; умножение преступлений против чужой собственности определяется нищетой преступников. Думают, что без ссыльных в Сибири не будет рабочих рук, что упадет земледелие и не станет ремесленников. Мы знаем, что земледельцем делается из ссыльных разве один из ста, да и то едва ли. С открытием ремесленных школ нам рабочие из ссыльных вовсе не понадобятся. А если понадобятся труженики на прииски и на фабрики, то только кликните клич — целые артели явятся из европейских губерний, как теперь они являются отовсюду даже на амурские прииски, как свидетельствуют факты. Ссылка сделала то, что Сибирь стала неудобообитаемой для самих сибиряков, и они бегут из нее без оглядки».
Указания эти и отзывы, слышащиеся из самой Сибири, не могут теперь уже не заслужить некоторого внимания ввиду подтверждающих фактов уголовной статистики и общего положения ссыльных. Они показывают, что мнение о нравственном и морализующем значении нашей ссылки в тех формах, в каких она проявляется, миновало и должно утратить свое значение.
В заключение нашего очерка остается сделать небольшие соображения, во что обходится ссылка государству и местному населению, чтобы иметь понятие о выгодности и дешевизне этого наказания.
