«Мануфактура в Сибири вся раскупается. Несмотря на обманы, на запрашивание при торге, ситцы крестьяне просто расхватывают, — пишет г. Смоленский, — то же и с железом. Сибирь любит страшно мануфактуру. Сибирский крестьянин ходит щеголевато и любит ситцы, сапоги, сукно и прочее. Потребности развиты сильно; оттого крепостники, заезжающие в Сибирь, жалуются на развращение нравов». О щегольстве приисковых крестьян писал с негодованием недавно ротмистр Паули. «Есть деревни около приисков, где последняя мода у крестьян в полном ходу; крестьянки ходят в кринолинах, мужики — в сюртуках». Наряду с этим есть масса крестьян, которым мануфактура при своей дороговизне совершенно недоступна. Наоборот, получая необыкновенно дорого мануфактуру, дешевизна местных произведений страшная. Мы указываем массу примеров эксплуатации крестьян и инородцев в Сибири кулаками и монополистами. Также можно себе представить, много ли выиграло «золотое дно», когда за бесценок шли соболя, черно-бурые лисицы, когда промышленник сбирает с остяка за несколько грошей рыбы, которой бы хватило инородцу на год. До сих пор у чукчей за пуд черкасского табаку покупается 5 речных бобров, 10 красных лисиц, 10 куниц и 30 песцов. Нейман в Чукотскую экспедицию видел на ярмарке сам, что чукча платил по бобру за древко для копий (Путеш. Неймана // Изв. Сибир. отд. Геогр. общества).
При дешевизне звероловства и продуктов расхищаемой природы не менее идут за бесценок и продукты скотоводческие и земледельческие. Хлеб в 1859 г. на Ишимской ярмарке продавался по 15 и 16 коп.; урожай давал сам-16 (Смоленский); промышленники скупали коровье масло по 3 р. 40 к. пуд; пуд сала и кожи стоили 2 руб. В шестидесятых годах один татарин в Акмолинске покупал баранов, получая 20000 тушек и 19000 пуд. сала; сало продавал, тушки отдавал киргизам в долг с обязательством в следующем году уплатить целым бараном. Хлеб в Сибири некуда девать — им кормят свиней; скот так дешев, что крестьянину ничего не стоит для удалой езды загнать лошадь. В Кузнецке, как говорит один путешественник, мещане имеют громадные покосы и держат лошадей. «Зачем?» — спрашивают их. — «Возить сено с покосов». — «А сено?» — «Кормить лошадей». Недавно крестьяне Восточной Сибири не знали, куда деваться с
Таким образом, сырые сибирские продукты покупаются по самой низкой цене, почти за бесценок, а привозные — втридорога. Значительная часть крестьян не может приобрести самой необходимой мануфактуры при ее дороговизне. Бедный сибирский крестьянин носит свой холст и ткет дома плохую дерюгу, продувающую его в морозы, делает плохую обувь из кожи; за неимением железа употребляет деревянный замок, телегу с деревянными гвоздями; хижина его с слюдою, бумагою в окнах вместо стекол; имея в избытке сало, он не может, однако, приобрести мыло и в глухих деревнях моется квашеными кишками. Привоз и барыши мануфактуриста страшно набавляют цену: один автор в 1858 г. в «Тобольских ведомостях» привел расчет, что Сибирь на одном стеарине переплачивает 60000 руб. (Тобол, губ. вед., 1858 г., № 43). Из этой картины видно, что вся Сибирь находится в положении инородца к торговцу. Потребности у нее развились сильно, но окупить их своими продуктами она не в силах: сколько она ни дает продуктов, она все в долгу у мануфактуриста. Оттого сибирские купцы торгуют в кредит. Вот что сообщает г. Бутин об этом торге: «За Байкалом, на Нерчинской ярмарке, привоз товаров мануфактурных равняется полутора миллионам; на наличные деньги их приобретается всего на 375000 руб., что составляет 25 % общего итога, то есть 75 % из потребляемого привозного товара берется в долг. За это на Нижегородской ярмарке налагается за кредит мануфактуристам от 10 % до 25 %, кроме провоза. Кроме того, мануфактурист набавляет вперед за риск».
