Сибирь. Монголия. Китай. Тибет полностью

Уцелели от разрушения только те статуи, которые высечены из камня; но здесь, вероятно, было много статуй, вылепленных из глины и частью разрушенных ударами фанатика-мусульманина, частью размытых дождями. Когда все это было в целости, когда по поверхности скалы лепились одна выше другой расписанные яркими красками и золотом кумирни, когда лестницы, подобно вьющимся растениям, цеплялись за выступы скалы и взбегали на высоту десяти сажен, и легкие балконы висели над бездной, вид скалы, иссверленной жилищами богов, был, вероятно, очень живописен. Все это было разрушено мусульманами во время восстания.

Мятежники спустились в долину со стороны деревни Сун-чжя-чыр, по той же тропинке, по которой спустились и мы; монахи защищались и обстреливали тропинку, но без успеха; мусульмане спустились на дно долины и принялись грабить монастырь; сначала перебили статуи в нижнем ряду ниш, а потом пустили по скале огонь, который по деревянным лестницам забрался к самым верхним постройкам и истребил их без остатка. Потом были разрушены храмы на дне долины, и монастырские кельи обращены в груды камней. Теперь едва ли можно надеяться, что Пи-лин-сы когда-нибудь возникнет из развалин. В настоящее время около великого Шянбы не живет ни один монах; пока я мерял богов метрической лентой, а лама Серен набожно припадал к ним висками, ни одна душа не помешала нашим занятиям. Впрочем, тангуты, отправляясь по святым местам, заходят поклониться и Шянбе. Мы видели также, что местами какой-то набожной рукой собраны в кучу валявшиеся на дороге изразцы, но к восстановлению святыни, по-видимому, и не думают приступать.

Ничто так не возмущает душу, как насилие над чужим верованием. Разрушители буддийских святынь думали, конечно, что они истребляют вредное лжеучение, но хотя бы и так, все-таки знамя, на котором написано: «Веруй только по-моему!» не может рассчитывать на сочувствие. Теперь эти поруганные святыни только подновляют своим видом озлобление буддистов против недавних хозяев страны. Буддийские монастыри – единственные пока духовные центры в Средней Азии. Все лучшее, что нарождается в населении, люди с нежным сердцем, способные к состраданию или увлечению бескорыстной идеей, жаждущие знания или чувствующие в себе влечение к умственному труду, словом, люди, которые на другой культурной степени или посвятили бы свою жизнь бескорыстному служению науке, или отдались бы какому-нибудь общественному делу, – все это здесь идет в монастыри. В них сосредоточено все здешнее знание, вся книжная мудрость. Положим, точная наука отсутствует в этих книгах, но в них подробно разрабатывается культ милосердия. Соображая это, еще менее прощаешь фанатикам, которые поджигали буддийские святыни.

В долине, в которой, может быть, и во время существования обители не было шумно, теперь было совершенно тихо. Нарушалась ли тишина каким-нибудь чириканьем птиц, не помню. Маленькая ночная бабочка, летавшая над посохшей травой, вот было единственное, оставшееся в памяти, проявление животной жизни в долине. Это было в ноябре; вместо того чтоб отродиться будущей весной, несчастное животное под ударом заблудившегося солнечного луча появилось на свет в такую пору, когда в природе все умерло, а впереди вместо тепла надо было ждать одних холодов; бедная бабочка тщетно искала цветов, на которые можно было бы присесть и покормиться, или подруг, с которыми можно было бы покружиться в воздухе.

Я попал в Пи-лин-сы в момент, когда здесь всё – и жизнь человека, и жизнь природы – было прекращено, замерло; все было руина. Монастырь лежал в развалинах; растительность увяла; мир насекомых замолк. Самая эта дикая картина, которую представляют толпящиеся в долине скалы, чему обязана своим существованием, как не деятельной тоже силе разрушения? Разве эти скалы тоже не развалины? – развалины формации, которую природа когда-то здесь созидала, и которая теперь ею же предназначена к сломке и уборке? Как идет теперь этому месту название «Долина смерти»!