Из этого разговора мне особенно запомнились последние слова Токарева: в них заключен особый философский смысл. «Все со временем придет!» — повторял не раз я в своей жизни.
Мы ждали, что вот-вот привезут обед. Поскольку место нашей работы находилось далеко от лагеря, еду нам привозили на телеге водовоза. Перед обедом очень хотелось есть, и ноги уже не двигались. Все с нетерпением смотрели в сторону дороги, откуда должны были привезти обед. Я подошел к Токареву и спросил: «Товарищ сержант, сколько времени?» Он посмотрел и сказал: «Без десяти двенадцать». Потом добавил: «Мэси, мэси», что по-японски значит «еда». Скоро привезли обед. Сержант Токарев разрешил нам собираться небольшими группами по пять-шесть человек, чтобы мы могли свободно пообедать. В тех случаях, когда командовал взводом бурят, о котором я уже упоминал, нас заставляли есть, собравшись в одном месте. После обеда некоторые легли, некоторые, чтобы покурить, начали крутить цигарки. Мы всегда мечтали о том, чтоб этот короткий, но приятный отдых продлился как можно дольше.
После обеда нас обычно заставляли строиться для проверки. Токарев стал считать. С утра в нашей группе было 60 человек. Но теперь троих не хватало. Как начальник конвоя, он перед выходом из лагеря расписался за всех военнопленных, нехватка хотя бы одного означала колоссальные осложнения. Пересчитали заново, но результат оказался тот же. Японский командир Ёсида обратился по-японски к нам: «Внимательно посмотрите, кого среди вас не хватает». Скоро выяснилось, что исчез Намикава Хачиро и солдаты Миано Дайсабуро и Танно Гоичи. Танно в тот день послали собирать мох, которым затыкали щели между бревнами для утепления жилищ. Меня охватил ужас: я вспомнил разговор, услышанный возле уборной. И тут же одернул себя: «Нет, не может быть! Очевидно, когда валили березу, они скатились в ущелье и заблудились». В лице Токарева появилась жесткость. Конвоиры бросились обыскивать окрестности. Одного из них послали доложить в лагерь. Мы же стали громко звать пропавших, но к нам возвращалось только эхо. Ёсида, не теряя надежды, предложил Токареву обыскать все вокруг. Однако Токарев отрицательно покачал головой и ответил: «Поиски — это наша работа. До особого указания всем оставаться здесь». Стало понятно, что все трое убежали. Не хватало и трех топоров. У меня защемило сердце: случилось то, чего я больше всего боялся. Ведь тайга — это тюрьма под открытым небом, разве могут беглецы выжить в ней, разве могут они выйти из нее живыми? Скорее всего они умрут от голода или станут добычей волков и медведей. Многие стали вспоминать о странностях в поведении этих трех. Кто-то видел, как однажды после ужина они с таинственным видом шептались между собой, а сегодня у них была слишком большой сумка и не известно, что в ней лежало. Все удивлялись: ведь Танно всегда был выдержанным, спокойным. Как он мог решиться на такой шаг?! Хорошо, если их найдут и не убьют при задержании.
Вскоре в сопровождении нескольких конвоиров прибежал командир взвода. За плечами у них были вещевые мешки, на груди болтались автоматы, которые мы называли мандолинами. Командир взвода, имевший при себе обычно лишь пистолет, на этот раз был вооружен автоматом. Видимо, все они снарядились для похода в тайгу. Командир взвода со злостью допросил Токарева, приказал ему ужесточить дисциплину. Затем все пятеро скрылись в тайге. Тут кто-то тихо произнес: «А ведь он перед побегом говорил, что если что, пропитание на месяц они себе найдут».
После обеда контроль за работой был усилен. Токарев выглядел настолько удрученным, что невольно вызывал жалость. За все время он не проронил ни слова, ведь теперь его демобилизация, наверняка откладывалась на неопределенный срок.
Когда мы вернулись в лагерь, все были в подавленном состоянии. Советские служащие и военные с озабоченным видом сновали туда-сюда, у всех было плохое настроение. Ночь выдалась на редкость светлой, в воздухе стоял густой аромат смолы. Невольно нахлынули мысли о том, когда же, наконец, мы вернемся на родину. Наверное, у каждого дневное происшествие обострило чувства беспокойства и страха. Несмотря на усталость, мне в ту ночь долго не спалось. Я вышел на улицу. Небо было усыпано звездами. Они так ярко сверкали, что, казалось, вот-вот упадут. Звезды словно говорили: в этом мире не произошло никаких изменений.
