Светлана, узнав, что ее вызывают к главврачу, очень разволновалась, и каждые пять минут смотрела на часы. Подойдя к кабинету, она почувствовала, как начали холодеть руки, и по телу пошла, мелкая дрожь.
Проходите, садитесь, — показывая на стул, произнес главврач, — Разговор у нас предстоит тяжелый и возможно долгий.
Услышав эти слова, из уст Цеховского, сердце работницы больницы забилось так сильно, что ей показалось, что оно вот-вот вырвется наружу.
— И так, Светочка, я Вас взял на работу по рекомендации, — произнес он эти слова громким, отчетливым голосом.
— Да, — ели слышно произнесла себе под нос, молодая женщина.
— Тут на Вас поступила жалоба.
— Какая еще жалоба? — испугано спросила Науменко.
— То, что Вы расхищаете государственное добро, а короче говоря, воруете продукты и умудряетесь ими подкармливать свою хозяйку, чтобы она, таким образом, присматривала за Вашим сыном.
— Но…
— Что ещё за но… Это первое. Второе… У меня на столе лежит ещё одна жалоба, — Цеховский взял со стола исписанный листок бумага и, покрутив его в руках, положил обратно на стол. — В этой жалобе написано, что Вы очень часто берете с собой на работу сына. Как это понимать? — повысив голос, и глядя ей прямо в глаза, спросил главврач. — С каких это пор больница стала детсадом? Почему Ваш ребенок не в саду?
В этот момент Эдуард Станиславович увидел, как по Светланиным щекам покатились слезы. Но он, следуя совету Натальи, продолжал. — Слезы Ваши меня вовсе не волнуют. Я у Вас спрашиваю, почему Ваш ребенок не в саду?
Светлана, ничего не ответив на вопросы своего шефа, поднялась со стула и медленно, вся, дрожа, направилась к выходу.
Дорогу к двери ей перегородил Цеховский.
— Извините меня, — положив свою руку ей на плечо, произнес он, — Я совсем не хотел Вас расстраивать. Я не думал, что мою шутку Вы воспримете так серьезно.
— Я вас не понимаю, — вытирая слезы, всхлипывая, проговорила Науменко, — Кто это все Вам про меня доложил?
— Что за странный вопрос?! Твоя подруга. Кто же еще? Это она меня попросила разыграть с Вами весь этот спектакль.
— Зачем?
— Мне нужна Ваша помощь.
— Моя помощь?! — удивленно спросила она, — Чем я Вам могу помочь?
Светлана стояла перед Цеховским и по- прежнему дрожала. По её лицу было видно, что она готова выполнить любую просьбу своего шефа, только бы главврач не выгнал ее с работы.
Именно в этот момент Эдуард почувствовал, что с ним что-то происходит.
«Боже мой, — подумал он, — сбрось с этой девочки белый халатик, распусти волосы,
которые собраны в этот дурацкий пучок и перед моим взором настоящая богиня, королева красоты! Какая же она красивая! Никогда в своей жизни, ни в мыслях, ни на яву я не изменял своей Татьяне. Но если бы это чудное создание согласилось подарить мне хотя бы один вечер, я бы сделал для нее все. Почему это бесформенная, Булочка, смогла в своих сетях опутать такого красавца, а эта королева красоты должна жить с этой проклятой старухой и ели сводить концы с концами? Почему ей встретился этот мерзавец? Как он мог поступить так с сиротой?
Я постараюсь для неё сделать все, что только будет в моих силах и возможностях. Эта женщина не должна жить в нищете! Это творение создано для любви. Я хочу, чтобы эта царица была счастлива! Она создана для счастья. Если ты, моя девочка, когда-нибудь поцелуешь меня, старого, вышедшего с ума идиота, то я подарю тебе все, что только есть у меня! Ты такая молодая и такая красивая, что я либо сейчас сойду с ума, либо сделаю с тобой, то, что когда-то сделал с Танькой. Я хочу, чтобы твое тело принадлежало мне, хотя бы иногда. Я клянусь, что буду любить тебя так, как никто никогда этого не сможет сделать».
— Чем я могу Вам помочь? — переспросила Светлана, прервав своим вопросом мысли главврача.
— Вы, наверное, слышали про моего сына? Наталья Вам видимо все рассказала,
— и тяжело вздохнув, добавил, — да и на работе ходят разные сплетни.
— Да. Я в курсе.
— Мы его боимся оставлять одного в квартире. Конечно, его не укараулишь, если он задумает, что-нибудь… — Цеховский не договорил то, что хотел сказать. — Нам тяжело. Очень тяжело.
— А вас понимаю.
Эдуард подошел к столу, хотел, было уже сесть, но его что-то остановило. Взяв в руку первый попавшийся документ, он взглянул на стоящую в трех метрах от него молодую женщину.
— Помогите мне! — взмолился он, скрестив руки, — У меня вся надежда только на Вас! Поживите с сыном у нас в квартире. Я Вас не обижу. Я хорошо заплачу. У Вас будет больничный. Все как положено в таких случаях.
Науменко стояла растерянная, и своими большими, карими глазами смотрела на своего шефа.
— Соглашайтесь! Не пожалеете.
— Ваш сын согласен? А если он нас выгонит?
После работы Эдуард Станиславович заехал к Светлане домой, и она, собрав вещи, вышла вместе с Денисом.