— Сашка, пожалей девчонку. Она, бедная, вот уже пять лет, как по чужим углам скитается. В жизни ни какого просвета нет. Пусть у вас хотя бы месяц спокойно поживет.
Светлане очень не хотелось покидать квартиру подруги, где её всегда с сыном встречали, как самых дорогих гостей, и возвращаться туда, где обитал пещерный человек.
Выйдя из метро, Светлана с Денисом медленно поплелась к дому, где нашла свой временный приют.
«Зачем я согласилась присматривать за психом? — подумала она, — Ведь у меня был шанс отказаться. Я могла сказать, что сын болен. Как мне выдержать? Психу доставляет удовольствие надо мной издеваться. На него смотревши, можно лишиться рассудка. Ведь такой псих может в любой момент убить меня. Что тогда будет с моим сыночком? Он в одном прав: дураков не судят. С психикой то у него и впрямь не в порядке. Яков сказал, что разговаривал с ним. Но мало, что этому психу может взбрести на ум? С головой он точно не дружит, она у него больная. Ему может стать плохо. Подумает, что я душман. Тогда мне конец. Яков сказал, что он классный парень. Это для него он классный. А для меня?»
Науменко не заметила, как подошла к дверям квартиры. Прежде, чем нажать на звонок, женщина перекрестилась.
Дверь открыл Эдуард Станиславович. Он помог Светлане снять плащ и подал тапочки. Науменко стало как-то не ловко, что главврач за ней ухаживает. Она уже несколько раз замечала на себе странный взгляд своего шефа.
Когда Светлана вошла в квартиру, то увидела сидевшего в гостях Николая, большого знатока женщин. Любил молодой человек замужних женщин, которые были его старше. Замужние женщины не претендовали на его свободу и независимость, и жили своей тайной жизнью. Не прочь он был провести время и с женщинами, которые ему годились в матери. В них учитель музыки находил особый аромат. Это были бутоны уходящего лета. Они отдавали ему все то, что накопили за свой долгий период цветения. Николай очень любил слабый пол. И без него, он был, как без воды. Но больше всего на свете он — Коля, это наша родственница. И я прошу тебя, не приставай к ней, — ответила мать Александра.
— А мальчик- то похож на Сашку. Прямо, как одно лицо.
— Родственники и должны быть похожи, — задумчиво произнесла Татьяна Павловна.
— А почему её раньше я не видел? — не унимался сосед, — А может это все-таки Сашкин сын?
— Точно! На этот раз ты угадал! Это мой сынок. А это его бабушка с дедушкой, — и иронией в голосе заверил Александр.
Прошло несколько дней. Цеховский младший не пугал больше Светлану, не задавал ей никаких идиотских вопросов. На ее вопросы отвечал конкретно и ясно «да» или «нет». Николай по несколько раз на день наведывал друга. Это был повод лишний раз взглянуть на «родственницу» друга. Сосед, не переставая, восхищался красотой и обаянием Науменко.
— Светлана, Денису плохо, — услышала она голос Александра, находясь в ванной комнате.
Вбежав в зал, мать увидела, что у малыша рвота. Он сидел бледный на тахте и плакал. Цеховский стоял возле тахты и держал стакан с водой.
— Дай ему воды, — предложил хозяин квартиры.
— Мамочка, мне очень плохо, — плача, сквозь слезы произнес ребенок. Не успел он это сказать, как у него повторился очередной приступ рвоты.
— Сыночек, миленький, что с тобой? — плача спросила мать.
Она подала ребенку стакан с водой, и он, выпив его, снова стал рвать.
— Сыночек, что же ты миленький наделал? Татьяна Павловна вчера только постелила новый комплект белья. Что же мне сейчас с тобой делать? Ты его весь испачкал.
— Положи ребенка на мою кровать, — предложил свою услугу, пещерный человек. — Не бойся, я не заразный.
Светлана, прижав сына к своей груди, заплакала еще сильнее. Цеховский открыл двери своей комнаты, пропустил Светлану с держащим на руках ребенком вперед. Не прошло и пяти минут, как у малыша повторился очередной приступ рвоты.
Александр принес с кухни графин с кипяченой водой и поставил его на подоконник.
Когда приступы прекратились, и мальчику стало немного лучше, хозяин комнаты показал, где лежит чистое постельное белье, и попросил открыть форточки.
Пижама Дениса, была испачкана и Александр, предложил свою услугу:
— Открой шкаф и возьми мою сорочку. Не будет же ребенок лежать голый.
Поменяв постельное бельё, Науменко пошла в ванную, стирать.
Оставшись наедине с мальчишкой, спросил Александр:
— Денис, что ты сегодня ночью делал на кухне?
Мальчик молчал. Цеховский второй раз повторил тот же вопрос. Но малыш продолжал упорно молчать. Он лежал под новым голубым одеялом, в красивой голубой мужской сорочке и совершено не хотел отвечать на поставленные ему вопросы.
— Я знаю, почему тебе стало плохо, — погладив ребенка по головке, сказал Александр. — Когда, все уснули, ты пошел на кухню и взял конфеты. Ты скушал все, что было в вазе, а затем скушал весь оставшийся торт, который мы вчера не доели.
— Мой ребенок никогда чужого не возьмет! — ворвавшись в комнату, закричала Светлана. — Почему это Вы решили, что он съел конфеты?! Вы, что видели?! Следили за ним?!
