— Я люблю тебя! Люблю! Люблю с того момента, как только увидел в своём кабинете, — задыхаясь от возбуждения, шептал он, не выпуская невестку из своих объятий. — Ты как бес вселилась в меня, полностью овладев моим умом, телом, мыслями. Я так долго ждал этого момента. Мои мысли только о тебе. Я подарю тебе ребенка! Одного?! Двух?! Сколько ты захочешь… Я сделаю тебя счастливой! Никто никогда не узнает, кто его настоящий отец. В доме опять засветит солнце и придет счастье. Не откажи мне в этом. Я люблю тебя, как никто никогда не будет тебя любить! — произнес он опустившись перед молодой женщиной на колени.
Эдуард Владиславович ушел в спальню, предложив своей невестке подумать. Светлана, всю ночь, дрожа, просидела на кухне.
«Почему я такая в жизни невезучая? Почему мои родители умерли, как раз в тот момент, когда я в них очень нуждалась? Почему мне в жизни встретился Славик Герчинский, а не Яков Фельдман? Почему мне суждено было родить ребенка от этого маменькиного сыночка, а не от Цеховского? — задавал эти вопросы её внутренний голос. — Ты сама во всем, дорогуша, виновата, — отвечал ей внутренний голос. — Зачем тебе нужен был этот маменькин сынок? Тебя же Наташка предупреждала. Вокруг тебя увивалось много хороших парней, которые тебя любили. Ты сама сделала свой выбор. Ты должна быть благодарна своему свекру, который на время согласился стать твоим любовником. Не в твоем характере кого- то искать на стороне. Если ты в ближайшее время не забеременеешь, то у тебя останется только один выход-развод. Это твой дурацкий сон нарушил привычный уклад твоей жизни. Это тебе захотелся ребенок. Это ты им бредила! Это ты во всем виновата. А Сашка?! Твой бедный Сашка?! Это ты ему дала понять, что он не мужик. Он прикрыл твой позор. Сейчас у твоего сына есть отец… Что бы с вами было бы, если бы не этот слепец? Нет — это не он слепой, а ты».
Светлана собиралась выходить из палаты, как вошел свекрь. Он подошел к жене и поцеловал её в губы.
— Дорогая, сегодня говорил с лечащим врачом. Дела твои пошли на поправку. Скоро будешь бегать, и растить внуков. Вот Светочка родит нам девочку, и ты займешься её воспитанием, — произнес он, посмотрев на невестку.
«Идиот! Кабель проклятый! Как он может такое говорить своей жене. Может свекровь, заподозрила, что он ко мне не равнодушен, и ей стало плохо?! — в ужасе, подумала она, — Это я довела её до больничной койки. Это я во всем виновата! Что будет с ней? А со мной? Этот, кабель, в покое меня не оставит. Свекровь мне как-то говорила, что её муж в этих делах ненасытен. Сейчас она больна, прикована к постели. А он здоров, энергичен. Избыток энергии так и прёт наружу. Вот и нашел себе сучку, не выходя из квартиры. Нет… Ничего у него со мной не выйдет. Я женщина честная, порядочная. Кроме Славика и Сашки у меня не было мужчин. Никто больше не дотрагивался до моего тела. Ишь старый, кабель, размечтался! Расставила я ему ноги пошире! Пусть с кем хочет с тем и производит свои эксперименты, только не со мной. Я в этой игре не участвую» — заключила Светлана, сидя возле Татьяны Павловны.
Подойдя к машине, Науменко попросила, чтобы свекрь открыл заднюю дверь. Всю дорогу Цеховский не произнес ни слова. Он довез невестку до подъезда, а сам поехал ставить машину в гараж.
Дела у Татьяны Павловны шли на поправку, и Науменко не могла дождаться, когда её выпишут домой.
Было начало апреля. Стояла настоящая весенняя погода. По — весеннему светило солнце. Таял снег, и по дорогам текли лужи. Светлана очень любила эту пору года и вспоминала, как ребенком в далекой Сибири бегала по лужам и радовалась первым весенним лучам солнца.
В один из таких дней свекрь обратился к ней:
— Светлана, вчера звонил Митя и попросил помочь ему на даче. Я хотел, было отказать… Но как- то неудобно… Он всегда в первую очередь переводит Сашкины сказки, оставляя свои дела. Я согласился. Поедешь со мной или у тебя другие планы?
Они приехали на дачу в субботу ближе к обеду. Цеховский открыл ключом дверь. Светлана с Эдуардом Владиславовичем вошли в дом, в котором было холодно.
— Где Дмитрий Викторович?
— В Москве.
— Как в Москве? — удивленно спросила Науменко. — Вы же сказали, что он просил нас ему помочь.
Цеховский, ничего не ответив невестке, снял с себя куртку и пошел на кухню.
Светлана рванула к входной двери, но, дернув её, поняла, что она закрыта на ключ. Науменко, как пантера, ворвалась на кухню и, схватив свекра за его густые волосы, истерически закричала:
— Зачем ты меня сюда привез?! Я не блядь!!! Понял!!! Никогда тебе не владеть мной!!! Слышишь, ни-ког-да! Мое тело принадлежит только твоему сыну!
— Отпусти мои волосы. Мне больно, — спокойным голосом произнес врач.
— Я не блядь!
— Почему ты так кричишь? Кто сказал, что ты…
— Я не блядь! — в истерическом крике повторила Светлана.
— Перестань орать, — слегка повысив голос, проговорил свекрь. — Мы можем сейчас с тобой обратно уехать в Москву. Это не проблема. Машина стоит во дворе. Проблема в том, что ты скоро потеряешь семью.
— Это неправда! Неправда!
