Беды не приходят в одиночку. Воспаление легких свалило вернувшегося в пустой дом Алексея. Тщетные телеграммы, письма… Телефонный разговор с Червинским… Значит, Ольга не знала?.. Значит, его телеграммы, письма прошли мимо нее!..
…Но вот и обычный поворот к рынку. Там, дома, его уже заждались ребята… и Клава. Шофер вывел машину на перекресток и стал медленно разворачивать влево…
— Прямо! — скомандовал Поздняков.
С бьющимся сердцем Поздняков поднялся на высокое крыльцо и не сразу нащупал в полутьме кнопку звонка.
Быстрые легкие шаги Ольги (он узнал их!) заставили чаще забиться сердце.
— Алеша! Вот как хорошо… заходи!
Та же наигранная веселость, та же обворожительная улыбка на нежном с темной родинкой лице. Поздняков медлил: что у нее за радость? Или опять блондин?..
— Ну что же ты? Проходи, проходи, пожалуйста! И не заставляй меня торчать на морозе. Ну же!
Ольга втянула его за собой в двери и подтолкнула на лестницу.
Романовна встретила Алексея приветливо и сердечно, как и в первую их встречу, но в добрых глазах старушки он прочел скорее сожаление, чем радость: «И рада я тебе, Алешенька, и жаль мне тебя: чужой ты нам теперь стал, соколик».
— Ну, не нагляделись еще? Няня, Алеша приехал на легковой машине, мы с ним прокатимся. Алеша, ты не возражаешь? Я ведь сама собиралась пройтись, но раз ты приехал…
Романовна только развела руками.
— На ночь-то глядя!
— И совсем еще не ночь. Алеша, ты почему не скажешь?
— Я подожду тебя внизу, Оля.
— Да, да. Я сейчас! — Ольга закрыла за Поздняковым дверь, переоделась, набросила на себя шубку и, чмокнув в нос обалдевшую Романовну, убежала.
Машина тронулась. Поздняков посмотрел на сияющую от удовольствия Ольгу, подумал: «Не очень-то ты, кажется, изменилась, товарищ научный работник. Да и кататься, видимо, не разлюбила».
Хорошее настроение Ольги уже передалось Позднякову.
— Ты знаешь, Оля, у меня на днях такой случай…
Ольга рассмеялась:
— Совсем как гоголевский ревизор: «Вы знаете, со мной пренеприятный случай…»
Поздняков не обиделся. Молодчина же она, Ольга, хоть и заноза… Он рассказал ей о своей последней беседе с Сидоровым, но Ольга даже не улыбнулась.
— И ничего смешного. Человек так держится за свое место, а ты смеешься над ним… И не спорь, пожалуйста! — Ольга топнула валенком по его ноге. — Разве так можно; если он даже и плохой директор, взять да бросить на какую-то лесопилку… Как это у вас все так просто делается: назначили, сняли, опять назначили. Ну-ка, смени у нас какого-нибудь преподавателя (я уж не говорю о завкафедрах), что завопят студенты?
— Разве у вас такая ответственность, Оля? У нас же план…
— И у нас план! Из наших стен выходят специалисты, которым вверяются человеческие жизни! Жизни, а не механизмы и килограммы!
— Но ведь от наших килограммов зависят жизни тысяч людей золотых приисков! Что будет, если мы их оставим без хлеба?..
— И все же ты не прав с Сидоровым. Человек столько работал директором, а ты вот приехал — и решил снять. И вообще, видать, ты там раскомандовался не в меру. Скоро, наверное, всех поразгоняешь… Алеша, куда мы едем?
— Кататься.
Было уже около девяти, когда они возвращались назад. Бензин кончился на самой середине горы, последней перед Иркутском.
— Приехали! — весело пробасил Поздняков, следом за Ольгой выбравшись из машины. Ни близкого жилья, ни попутной машины. И от села, которое проехали, далеко. Уж лучше двигаться вперед пешим.
— Алеша, смотри, как чудесно! Совсем как в сказке: избушка на курьих ножках!
Действительно, внизу, под обрывом, на освещенной луной небольшой полянке виднелась крошечная избушка… на тонких деревянных столбах, врытых в землю.
— Алеша, я зябну. Спустимся? А ты вернешься и будешь ждать попутную машину… Ну же!
Они почти бегом спустились к избушке. У ее высокого, тоже оторванного от земли крыльца лежал огромный мохнатый пес с поднятыми острыми ушами. Он уже заметил приближение людей, но пока не выражал особого беспокойства.
— Ой! — вскрикнула Ольга. — Смотри, какой страшный зверь!.. Эта сказочка мне вовсе не нравится.
Но Поздняков смело пошел вперед. Собака поднялась на ноги, потянулась и вдруг разразилась громким басистым лаем, готовая броситься на незнакомца. В тот же миг распахнулась дверь, и на крыльце появилась высокая сгорбленная старуха. В густых сумерках, казалось, даже поблескивали ее глаза и длинные зубы.
— Алеша, смотри, баба-яга! — шепнула Ольга, прижавшись к Алексею.
— Ванечка, ты, что ли? — раздался с крыльца удивительно молодой певучий голос «бабы-яги». Она всматривалась из-под руки в чащу леса, откуда подходили Поздняков и Ольга. Платок, накинутый на ее голову, съехал на плечи, и старуха выпрямилась, превратилась в рослую стройную молодицу.
— Чудо какое-то! — воскликнула Ольга.
— Здравствуйте, — сказал Поздняков. — Машина нас подвела, погреться бы, хозяюшка.
— А я-то думаю, кто это, — заулыбалась девушка. — Заходьте, пожалуйста, погрейтесь, — добавила она с мягким украинским акцентом.