— Ну зачем же так, Маша? — пожалел девушку Житов. — Наоборот, мне даже приятно… пройтись. И вечер такой хороший…
— Ну и ладно, — вздохнула Маша. — Расскажите лучше что-нибудь про Москву. Я ведь, окромя Иркутска, ничего и не видела.
И опять, вспомнив, поморщился Житов. Вот так и Нюська просила его рассказывать. А потом сама же сказала: «Далась вам эта Москва, Евгений Палыч. Расскажите лучше про приключения какие, про любовь — вы ведь много читали, правда?»
— Мало рассказывать о Москве — вовсе ничего не сказать, много — надоест, скучно.
— А мне так все равно, про что говорить будете — лишь бы вас слушать… — И опять прижалась к нему, склонила к его плечу голову.
— Хорошо, я буду рассказывать, но мы все же повернем к клубу. Я очень хочу посмотреть «Партийный билет»…
— А я не очень, — с лукавым упрямством ответила Маша. — Ну? Мы повернулись. Рассказывайте…
В кино Житову пришлось сидеть рядом с Машей. И там, пока меняли ленту, Маша прижималась к нему, легонько сжимала руку. Но Житову это уже не претило. В конце концов, Маша приятная девушка, а его невнимание само оттолкнет ее. Не жениться же он приехал в Хребтовую! Однако к концу сеанса, перешептываясь под жужжание передвижки, они как-то незаметно перешли на «ты». Мало того, Маша раза два назвала его даже Женей. И это было Житову приятно и больно. Приятно, потому что напоминало студенчество, простоту молодости — разве он уже стар, Житов? — Больно, потому что так и не добился от Нюси этого слова…
Выйдя из клуба, Житов пожал Маше локоть, простился.
— А проводить?
— В другой раз когда-нибудь, — соврал Житов. — Мне обязательно надо в гараж…
— Обманываешь? — не очень обиделась Маша. — Да ладно, иди, если надо. — И осталась, глядя ему вслед, пока он не перешел тракт и не скрылся в проходной будке.
Житов не думал идти в гараж, но, пройдя проходную, неожиданно сообразил: а ведь пока люди переоденутся, выйдут на смену, очень удобный момент самому попробовать смазать шприцем хотя бы одну машину. Найдется же в раздатке комбинезон…
Житов обошел боксы, забитые машинами. Ни одного слесаря, ни одной смазчицы. Только кое-где возятся у машин шоферы. Через час будет уже опять людно — надо спешить.
В раздаточной ему дали стираный комбинезон, шприц с тавотом. Раздатчица, подавая ему шприц, сама убедилась в его исправности.
Житов облачился в спецовку, выбрал поудобнее смотровую канаву, спустился в нее под машину. Теперь оставалось попробовать поработать шприцем самому, чтобы лучше понять недостатки ручной шприцовки. Даже Гордеев, усовершенствуя какой-нибудь станок или приспособление, прежде всего сам становился за него и работал. Житов отыскал включатель, зажег свет. Кое-как очистил «концами» забитые засохшей грязью масленки, приставил шприц… Однако как тут тесно и неудобно! Как только целую долгую смену выдерживают смазчицы в таких позах! Житов стал качать шприцем. Прошла минута, вторая, а смазка из сочленения не показывалась. Сколько же надо качать? Покачал еще…
— Шприц-то не качает, чего зря мучаешь?
Житов даже вздрогнул от неожиданности: насмешливый Машин голос откуда-то сверху. Прямо против его лица ее белые туфельки, крепкие, без чулок, ноги.
— Шприц, говорю, не качает, отсюда слыхать. Эх ты, инженер!.. Чего делаешь-то?
Житов не ответил. Кто просил ее являться сюда? Следит за ним, по пятам ходит… Но шприц отвел от масленки, попробовал покачать в воздух. Смазка не шла. Но ведь он сам видел, как в руках у раздатчицы шприц прекрасно работал!
— Не так качаешь, не так шприц держишь. И чего вы знаете, инженеры? Давай покажу! — Маша нагнулась над ямой, протянула за шприцем руку.
— Ты же выпачкаешься, Маша.
— Ну и что. Давай, говорю! — и выхватила из его руки шприц, закачала. Смазка обильными тугими сгустками застреляла из наконечника шприца.
— Ну вот, теперь качай. Да ручку не отпускай, понял? А то опять воздух качать начнешь.
Житов поблагодарил, придерживая ручку, снова приставил наконечник к масленке. Шприц закачал, но теперь смазка шла мимо масленки, звонко шлепая ошметками об пол.
— Постой, покажу, чудо!
Маша простучала туфельками вдоль машины, придерживая одними пальцами подол нарядного синего платья, бойко спустилась вниз, в яму. И вот она уже возле Житова.
— Что ты делаешь, Маша? Что, у тебя платьев много?
— Не в тряпках дело, платье сшить можно. Другое чего скроить трудно… Давай сюда шприц свой. Вот, смотри…
Маша наставила шприц, как это делал и Житов, сделала несколько ровных глубоких качков — и в сочленении показалась, поплыла смазка.
— Видал?
— Вижу. Здорово у тебя получается.
— А у меня все здорово получается, — улыбнулась белозубым ртом Маша. — Зачем тебе это надо-то?
Житов взял у Маши шприц, наставляя его на следующую масленку, пояснил девушке:
— Для того чтобы сконструировать что-нибудь новое, надо хорошо понять, как работает старое.
— Машину какую хочешь придумать для смазки? — поняла Маша.
— Не знаю. Может быть, и машину.
