Несмотря на свое незавидное положение, Иван пока не отчаивался. Он верил, что близнецов не тронули, чтобы не осложнять отношений со станицей. Тогда они вполне успеют сообщить своему бате о незавидной участи Ивана Вавилова и о том, что Алексей тоже исчез. Иван отгонял от себя не слишком веселые мысли. Ему не хотелось верить, что Поляков погиб.
Если его тоже захватили ратники, то сейчас их просто держат отдельно друг от друга Возможно, опасаются, что вдвоем они непременно найдут способ, как ускользнуть из объятий Евпраксии и ее доблестной рати.
Он опять пошевелил затекшими чреслами, чем вызвал новый приступ боли и поток сквернословия, который Иван, как никогда в жизни, желал выпустить наружу, но мерзкая повязка, раздиравшая его рот от уха до уха, сдержала и эти его порывы.
Его окружала абсолютная тишина, и, как Иван ни прислушивался, его ухо не уловило ни единого звука, кроме тех, что возникали по его вине» издаваемое носом сопение и скрип столба, к которому он был привязан. В какой-то миг ему почудилось слабое движение воздуха, которое и ветерком нельзя было назвать. Так, легкое касание, словно некто невидимый провел перышком по щеке.
Иван насторожился. За его спиной что-то прошуршало, будто прошмыгнул маленький зверек, мышь или крыса. Иван поежился. Не хватало, чтобы крысы затеяли здесь свой хоровод. Эти гнусные твари мгновенно сообразят, что пленник совершенно беспомощен, и тогда он пожалеет, что родился на свет. Они расправятся с ним в одночасье, быстрее, чем мошка с несчастным Голдовским.
Совсем некстати он подумал о Маше и детишках. И мгновенно постарался отогнать эту мысль. Он никогда не обманывал жену и раз пообещал вернуться к ней живым и здоровым, то обязательно свое слово сдержит. Разве не было в его жизни более опасных, смертельно опасных передряг? И он с тоской признал: нет, не было! В прошлом всегда просматривался хоть какой-то выход, на этот раз он его не видел.
За спиной опять что-то прошуршало. Так осыпается песок или сухая земля. Затем что-то довольно громко заскрипело.
В его темнице стало заметно светлее, а вместе с ветерком в нее проникли не слишком приятные резкие запахи, которые показались Ивану знакомыми. Он принюхался: похоже на запах конюшни, но тут же отвлекся от этого занятия, почувствовав уже более сильное движение воздуха. Словно открыли и закрыли дверь. Или окно? Опять что-то скрипнуло. Иван напрягся. Он кожей чувствовал чье-то присутствие за своей спиной. Но путы и ошейник держали его крепко, не позволяли повернуть голову, подать голос… Он терялся в догадках. Если это ратники пришли по его душу, то почему медлят? Почему нерешительно топчутся, словно боятся подойти к нему? Они были гораздо смелее, когда вынимали его из петли. Правда, тогда он находился без сознания, но разве сейчас он в состоянии оказать сопротивление, сидя в подобной позе?
Он напряг слух и различил тихие шаги. Тот, кто был сзади, передвигался осторожно, крадучись, и одно это говорило о том, что там не ратник, иначе он вел бы себя, как хозяин. Чего, спрашивается, ему остерегаться, уж не Ивана ли, который и так не в состоянии пошевелить ни рукой, ни ногой?..
Но кто мог проникнуть в его темницу? Может, Алексей?
Однако это было столь же невероятно, как увидеть вдруг перед собой Машу или Тартищева .
А если все-таки зверь? Свирепый и беспощадный, специально выпущенный из клетки, чтобы утолить свой голод. К тому же человек не может издавать такую омерзительную вонь.
Значит, сзади крадется неведомый зверюга, выжидающий момент, чтобы наброситься на беспомощного пленника…
Иван шумно втянул носом воздух. Что ж, пришла пора проститься с жизнью. Никогда он не думал, что расстанется с ней столь бездарно! Поэтому, видно, ратники и связали его.
Во-первых, они понимали, что он просто так не позволит отобрать свою жизнь, во-вторых, чтобы продлить его мучения…
Он зажмурился… Вот-вот острые клыки и когти вопьются в тело и примутся безжалостно рвать его на куски…
В это время существо приблизилось вплотную и остановилось за его спиной. Ивану показалось, что оно, точно так же, как и он, сдерживает дыхание. Еще несколько мгновений оно молча стояло, совсем как человек, переминаясь с ноги на ногу (или все-таки с лапы на лапу?). Затем на плечи Ивана опустились руки. Именно руки, а не лапы. Правда, они были слишком тяжелы для рук человека и покрыты шерстью, как у зверя. Это Иван ощутил, когда существо ненароком коснулось его щеки. Все в его голове перепуталось. Он почувствовал, как сердце сжимается в тугой комок. Впервые он понял, что через несколько секунд его не станет. И тогда он рассвирепел, но сумел показать свой гнев лишь яростным мычанием и тем, что напряг мышцы, словно пытался порвать стягивавшие его веревки.
Существо явно не ожидало от него подобной прыти. Оно отскочило в сторону и что-то пробурчало то ли испуганно, то ли сердито. И это не было ворчанием зверя, такие звуки мог издавать только человек. И хотя они совсем не походили на слова, в них ясно сквозило удивление.
