Стеллер ехал не так, как его именитые коллеги, без вереницы телег и саней, и потому продвигался быстро. Это был стремительный человек, и все в его жизни происходило стремительно. «Комета на небосклоне» российской науки77, скажет о нем один из его поздних преемников из сибирского отделения Академии наук. Ритм, в котором он жил, перемещаясь по Сибири, поражает. Летом 1739 года Стеллер провел некоторое время в горах Прибайкалья и Забайкалья. Вот, что он послал своим корреспондентам в Петербург после возвращения: 1. Flora Irkutensis, каталог, 1 100 растений, представленных в альбоме на 80 страница; 2. Каталог семян; 3. Натуральная история птиц, в которой описано 60 видов пернатых; 4. Натуральная история тайменя, хариуса, омуля, подкаменщика, сига и ленка (Байкальские пресноводные рыбы); 5. Натуральная история 100 насекомых, змей и ящериц (этот труд он рекомендовал опубликовать незамедлительно, поскольку многие виды были уже известны); 6. Натуральная история минералов окрестностей Иркутска и озера Байкал; 7. Орография окрестностей Иркутска и Байкала; 8. Описание пути из Енисейска в Баргузин по течению рек; 9. Врачи и народная медицина у русских; 10. Дополнение к истории тунгусов и бурят (местные народы); 11. Словарь тунгусского и бурятского языков; 12. Основы русско-латино-греческого словаря натуральной истории,78 над которым Стеллер, по его словам, заставлял трудиться своего ассистента, когда тот пребывал в праздности. Представляют также интерес и методы его работы. Судя по полевым записям, он, не колеблясь, идет на риск, чтобы получить ответы на свои вопросы. Например, однажды он обнаружил среди камней неизвестное ему растение, которое показалась ему похожим на растущее в его родных местах. Он выяснил, что из него можно получить темно-коричневый сок, напоминающий сок ясеня. Каковы же его свойства? Токсичен ли он? Чтобы выяснить это, Стеллер взял 50 граммов этой жидкости, растворил в чае и выпил, а потом записал, что она по вкусу напоминает мед и, вопреки первому впечатлению, совсем не похожа на сок.79 Однажды он попробовал молока не знакомой в то время науке морской коровы, чтобы описать его свойства.80 Стеллер повествует и о других похожих экспериментах: на Камчатке он обратил внимание на остров, расположенный в 27 км от берега. По первому льду он помчался туда на санях, запряженных собаками, несмотря на предостережения своих товарищей. Посреди пути лед проломился под тяжестью экипажа и сани с собаками исчезли под водой. Стеллер в совершенно мокрых туфлях добрался до берега пешком, перепрыгивая с одной льдины на другую.81 Ничто не могло его остановить. Не хватает бумаги, чтобы сушить растения, которые он собирал в невероятных количествах? Он отправляется за ней… В Китай, за несколько сот километров. Там, как он слышал, можно было найти бумагу разного качества. Стояла зима, земля промерзла, однако Стеллер продолжал делать гербарии, выкапывая семена. Его научная любознательность не знает пределов. Как-то ему объяснили, что одним из главных препятствий для заселения дальних земель является дефицит зерна, связанный с огромными расстояниями и трудностями с перевозкой, и он стал рассуждать логически: а можно ли вообще обойтись без хлеба? Лучший способ найти ответ – провести опыт. И Стеллер преодолел пешком 270 км. Он пересек полуостров, отказавшись от всех продуктов, содержащих пшеницу, ограничиваясь лишь местным рационом. И в конце пути был «живым, невредимым и лишь слегка похудевшим».82 Стеллер удивлен: он доказал, что можно жить и без пшеницы, – почему же не отказаться от нее и не перейти на что-нибудь другое?
Пользуясь любой остановкой в пути, Стеллер продолжает научную работу. Ученые участники экспедиции Беринга говорят на смеси немецкого и латыни, приправленной русскими словами и выражениями из местных языков. Стиль Стеллера отражает его характер – он лаконичен, прям, исполнен юмора и тонкой иронии. Вот как он описывает способ, которым местные жители боролись с «сибирской лихорадкой», болезнью частой, но казавшейся тогда загадочной: «Другой способ лечения острой лихорадки, применяемый жителями Томска, состоит в том, что больного ведут в баню, где он должен хорошо пропотеть, сильно натирают ему все тело очень холодными солеными огурцами, затем снова кладут в постель, ничуть не сомневаясь, что он скоро выздоровеет».83 Однако юмор часто сменяется скрежещущим сарказмом, выдающим резкость натуры Стеллера. Да, гениален, но какой неудобный характер! Достопочтенный Феофан был прав, когда предсказывал младшему другу неприятности!
