Замечу сразу, чтобы не возникло непонимание: сосланный в Якутск Степан Полуектов и Степан, отец верхоленского Михаила Полуектова, – разные персонажи. Первый Степан лет на тридцать-сорок старше второго, ведь он еще в 1671 году доставлял из Москвы в Якутск весть о смерти в столице известного землепроходца и мореплавателя якутского казачьего атамана Семена Дежнева[529]. Степану же из Верхоленского острога, согласно ревизским сказкам, тогда было всего лишь около двух лет.
Степан Полуектов действительно дорос в Якутске до казачьего атамана, и в таком качестве был включен, к примеру, в именную роспись 1681 года как направленный в командировку в Борогонцы[530]. Имелись у него тогда и дети – Афанасий, Василий и Иван, рожденные в 1670–1678 годах. Тогда же в ведомстве Якутского острога были казаки Афанасий, Дмитрий и Степан Щербаковы, чье происхождение мне выяснить не удалось.
Филипп же Щербак в 1682 году числился как попавший на «одногоднюю службу … для толмачества» в Тонторское зимовье, а вскоре стал пятидесятником и приказчиком одновременно Верхо-Киренской, Криволуцкой и Усть-Кутской волостей. Значимая для дальнейшего повествования деталь: из архивных документов следует, что в июле 1686 года якутский воевода обращался к приказчику Филиппу как к Щербакову, а в октябре того же года Филипп сдавал дела новому приказчику как Полуектов385.
Спустя три с половиной десятилетия после обоснования в Якутске, в начале 1690 года, во время пирушки пятидесятник Филипп Щербаков назвал вором приближенного к якутскому воеводе взяточника Петра Ушницкого. Тот тут же подал стольнику и воеводе Петру Петровичу Зиновьеву «извет» (донос), что, якобы, Щербаков замыслил его убить, и Филиппа тут же арестовали, пытали сначала на дыбе, затем ломали руки и «жгли огнем». В конце концов обвиняемый начал «виниться», оговорил себя и других казаков. Сказал, что будто после убийства воеводы они хотели бежать в Анадырь и на Камчатку[531]. Однако «признания» Филиппа не спасли, и он под продолжающимися пытками умер. То же случилось и с другим выходцем из Томска – пятидесятником Иваном Паломошным.
На состоявшемся суде воевода постановил, что заговорщики «хотели в Якутцком великих государей пороховую и свинцовою казну пограбить и стольника и воеводу Петра Петровича Зиновьева и градцких жителей побить досмерти и животы их, и на гостине дворе торговых и промышленых людей животы ж их пограбить и бежать за Нос на Анадырь и на Камчатку реки». Главарем бунта он объявил выходца из Березова сына боярского Михаила Антипина и приговорил его к казни. Также повелел шестерых «заговорщиков» бить кнутом и сослать в Нерчинский острог вместе со своими семьями и семьями погибших товарищей. В том числе к ссылке была приговорена «вора ж и бунтовщика Фильки Щербакова жена Овдотьица Васильева дочь з детьми с Стенькою да с Ывашком да з дочерьми с Паранкою да с Анюткою».
Еще троих – атамана Степана Полуектова, казаков Никиту Кармолина и Дмитрия Попова – сослали в Иркутский острог (что, в связи с куда более мягким климатом, мало похоже на наказание), Сергея Мухоплева[532] – в Усть-Яну. Однако в начале 1691 года воеводу Зиновьева вызвали «на разборки» в Москву, по дороге в которую он умер. Новый же якутский воевода князь Иван Петрович Гагарин довольно быстро убедился в невиновности казаков и позволил всем им вернуться в Якутск.
Степан Полуектов своим правом воспользовался, и он включен в переписную книгу Якутска 1693 года как казачий атаман с малолетними сыновьями Алексеем, Афанасием и Петром, 1678–1689 годов рождения386. Через тринадцать лет, в 1706 году, Степан Андреевич был «по указу великого государя и по грамоте приверстан в дети боярские». В переписной книге того года в Якутске числятся в рядовых казаках его сыновья Василий Степанович и Иван Полуектовы, а их младшие братья Алексей, Афанасий и Петр – почему-то нет. Ни в одном списке служилых людей (казаков) Якутска после 1690 года не встречаются и сыновья Филиппа Щербакова. Они также отсутствуют в сохранившейся переписной книге 1699 года прежнего места ссылки его семьи – Нерчинска387. А вот зато в ряде челобитных из Иркутска 1698–1700 годов388 фигурирует казачий пятидесятник Степан Щербаков. Замечу, он «случайно» и Щербаков, и Степан, и нерядовой казак, кем и должен бы быть повзрослевший сын Филиппа Щербакова. Из этого стоит сделать вывод, что представители большого семейства Полуектовых – Щербаковых, включая освобожденных из нерчинской ссылки вдову и детей Филиппа, обосновались в Иркутске, а в Якутск не вернулись (либо побыли там некоторое время и вновь переехали на Ангару).
