Жареные потроха оказались действительно настоящим деликатесом! И вообще, Андрей ел с аппетитом – много и долго. Николай ему в этом ничуть не уступал. Жизнь в тайге заставляет ценить редкие минуты радости, в том числе и от поглощения пищи. Андрей был вымытый, постиранный, а теперь ещё и сытый! И у него вновь начали закрываться глаза. Все мышцы расслабились, голова приятно кружилась от неожиданно обильной еды, а Николай с каждой минутой казался ему всё более приятным и близким. При внешне бедном, почти нищенском виде, в нём чувствовались интеллигентность, ум и мудрость человека, многое в своём веку повидавшего. И постепенно в Андрее крепла надежда, что Николай ему поможет.
– Давай подробненько – как всё произошло? Не торопись, время у нас есть! – сказал вдруг Николай, ложась на нары и сладко потягиваясь.
Андрей поставил недопитую кружку с чаем, вынул из пачки сигарету и закурил. С минуту он собирался с мыслями, стараясь сделать свой рассказ максимально коротким и понятным.
– Мы стартовали вдвоём с Виктором от разъезда на Большом Леприндо. – начал Андрей. – Вообще мы приехали снять несколько сцен для очередного фильма о природе, а заодно изучить район вулканов на Удокане. Но с самого начала нас сопровождали неприятности. В последний момент двое из команды отказались ехать, и пришлось нам отправляться только с Виктором. А груза у нас было килограммов двести, не меньше! Ты и сам видишь – почти всё тут, в избе!
– Вижу. Я подумал вначале, что вас четверо или пятеро, но потом, глядя на тебя, сразу понял, что максимум трое. Глупо было бы двоим оставаться с пострадавшим, а одному идти за помощью… – сказал Николай задумчиво, достал из кармана кедровые орешки и принялся их громко щёлкать. Причём делал это он тоже в высшей степени профессионально, вызвав невольный восторг Андрея и сбив его окончательно с мысли.
– Николай, и всё-таки, как ты догадался, что с моим товарищем беда? – задал, наконец, Андрей вопрос, который давно его волновал.
Некоторое время Николай молча щёлкал орешки. Потом привстал, чтобы выбросить шелуху в печку, и, улыбнувшись сквозь рыжую бороду, произнёс:
– Ты себя со стороны видел? У тебя ж на лице всё написано!
– Что написано? – не понимая, спросил Андрей.
– Да всё! – и с этими словами Николай снова лёг на нары и продолжил своё занятие. – Ладно, вы пошли вдвоём…
– Да, мы пошли вдвоём, – с радостью подхватил Андрей. – Но груза было столько, что даже на восьмикилометровый волок из Большого Леприндо в озеро Леприндокан мы потратили шесть дней! А потом начался ужасный сплав по безводной Куанде. Это сейчас тут вода есть хоть какая-то, а месяц назад река представляла собой сплошные камни с ручейками между ними. И мы всю эту сотню километров таскали туда-сюда вещи, клеили лодки, в общем, мучились…
– Не самый лёгкий путь вы выбрали! – перебил его Николай. – У нас по Куанде мало кто сплавляется. Обычно либо пешком идут вдоль реки, либо здесь, через перевал.
– Но у нас было двести килограммов груза! – оправдывался Андрей.
– Да. Понятно. И отсюда вы пошли в пешку?
– Отсюда пошли в пешку… – подтвердил Андрей и на некоторое время замолчал, вспомнив, как они с Виктором начинали этот маршрут, как помогали друг другу подняться с тридцатипятикилограммовыми рюкзаками, как чуть не утонули, переплывая на лодке через Эймнах.
– Сколько шли до вулканов? – спросил Николай.
– Семь дней. Да и то, до вулканов не дошли километра два…
– Это вы не шли, а ползли, – проговорил Николай и снова привстал, чтобы выбросить очередную шелуху от орехов. – Хочешь погрызть, кедровых?..
– Спасибо, я так наелся…
– Орешки – это не еда, это – наркотик, как сигареты, – серьёзно проговорил Николай и испытующим взглядом посмотрел на Андрея, который в этот момент как раз гасил окурок.
– У большого Сынийского водопада всё и началось! – продолжил Андрей свой рассказ. – Мы к тому моменту были уже никакие. И вот утром, когда я снимал водопад, произошло необъяснимое: камера самопроизвольно слетела со штатива и ушла в реку. Причём, когда я проверил крепёж – винты были затянуты! В общем, случилось то, чего не может быть. Я понял тогда, что это знак, что нам нужно возвращаться, пока не произошло ещё какое-нибудь несчастье. И мы говорили об этом с Виктором. Но тот всё же уломал меня постоять у водопада два дня, чтобы сделать хотя бы несколько фотографий. Конечно, я его понимал: столько времени и сил потратить на этот маршрут и ничего толком не снять даже на фотоаппарат – обидно до слёз! Но я-то уже смирился с судьбой. Моя камера нашла своё пристанище. А вот Витька пока не успокоился, ему хотелось красивых кадров, хотелось творчества…
– А камеру вытащили? – спросил вдруг Николай, оживившись.
– Какое там! – Андрей безнадёжно махнул рукой. – Там котёл! Даже камень на верёвке дна не достал.
И Андрей вспомнил, как они с Виктором целый день забрасывали на верёвке огромный булыжник с крючком из проволоки, но так и не смогли опустить его до грунта, преодолев бурлящую воду. От камеры не отскочило ни одного кусочка, ни одной детали – Андрей потом ходил ниже по реке в надежде обнаружить хоть что-то. Всё было бесполезно! Камера, по-видимому, застряла в омуте между камней, и достать её уже никто никогда не сможет. Андрей также вспомнил, что в тот момент, когда камера соскочила со штатива, он находился от неё в пяти метрах. И он вполне мог бы прыгнуть к ней и, возможно, даже не дать соскользнуть в воду. Но с ним тогда что-то произошло: он стоял на месте, будто его ноги приросли к земле, и наблюдал за необъяснимым явлением, даже не дёрнувшись. Впоследствии, когда Андрей пытался проанализировать ситуацию, то пришёл к выводу, что кто-то таким образом его спас. Ведь базальтовый берег в этом месте был мокрым и скользким, и Андрей, бросившись к камере, наверняка бы последовал за ней в водопад!..
