Анатолий Михайлович Юров из‑за своей фамилии, начинающейся на предпоследнюю букву алфавита, стоял в самом конце списка. Честно признаться, Сергей не очень на него рассчитывал. Их связывала двухлетняя совместная учеба в университете, после чего Толян каким-то чудом перевелся в МГУ, и их дороги разошлись. Рассказывали, что он удачно женился на дочери дипломата и вскоре променял аскетическую жизнь философа на более хлебное занятие – внешнюю торговлю. Тесть помог ему проникнуть в самый элитный вуз страны – институт международных отношений, а после окончания учебы устроил зятя на работу в торговое представительство где-то на Ближнем Востоке.
Но года два назад студенческие приятели неожиданно встретились в Томске на брифинге в областной администрации, посвященном освоению новых нефтяных месторождений. Господин Юров представлял крупную нефтяную компанию, сидел рядом с губернатором и обтекаемо отвечал на вопросы журналистов. Сергей спросил важного гостя об объеме инвестиций в экономику области. Анатолий Михайлович тут же обрисовал райские кущи, которые возникнут в Среднем Приобье после прихода сюда представляемой им компании. А когда мероприятие закончилось, сам подошел к журналисту и крепко, по-свойски пожал ему руку. И даже подарил свою визитку с приписанным от руки номером мобильного телефона.
– Будешь в Москве, обязательно позвони. Сходим куда-нибудь, выпьем, поболтаем, вспомним молодость, – бросил на ходу вице-президент и поспешил на другое сборище.
Однако наполеоновским планам Юрова не суждено было осуществиться. Конкурс они проиграли, и больше в Томск он не прилетал.
Однажды, будучи в Москве, Сергей позвонил олигарху, но тот находился на совещании у вице-премьера и переадресовал свой мобильный телефон на секретаря. Перезванивать Коршунов больше не стал. Набиваться в друзья к высокопоставленным людям он не любил.
Но сейчас был форс-мажор. И если бы Сергей был знаком с британской королевой, то позвонил даже ей.
Сработал автоответчик: мол, абонент сейчас недоступен, но вы можете оставить ему сообщение. Что Коршунов и сделал, сказал, что его обокрали, и он не может вылететь домой.
Не прошло и пяти минут, как раздался звонок.
– Сергей, привет, что с тобой случилось? – заботливо поинтересовался сам Анатолий Михайлович.
Журналист без утайки рассказал, как поиграл в короткий покер по дороге из Шереметьева. Олигарх расхохотался и спросил, где он сейчас находится.
– Возле метро «Речной вокзал».
– Будь там. Никуда не уходи. Через полчаса за тобой придет машина.
Коршунов только успел допить банку пива, купленную в ближайшем киоске, и выкурить сигарету, как ему вновь позвонили. Незнакомый мужской голос подробно объяснил, как отыскать на стоянке черный шестисотый «Мерседес».
С невероятным облегчением Сергей запрыгнул на мягкое кожаное сиденье представительского авто и поздоровался с немолодым водителем, одетым, несмотря на выходной день, в черный костюм и белую рубашку с галстуком.
Шофер протянул ему запечатанный конверт и шикарный букет роз.
– Анатолий Михайлович велел передать вам.
По толщине конверта Сергей догадался, что в нем деньги.
– А зачем цветы? – недоуменно спросил он.
– Подарите их госпоже Юровой. Анатолий Михайлович приглашает вас к себе домой на обед.
– А я успею на самолет? У меня билета еще нет.
– Мне приказано вас доставить домой. Ваш рейс только вечером. А билет для вашего спокойствия мы купим сейчас, по дороге на Рублёвку.
Рублёвка, символ богатства и успеха, загородное обиталище миллиардеров и мультимиллионеров с их семействами, любовницами и любовниками, на сибирского журналиста впечатления не произвела. Трехметровые заборы, камеры видеонаблюдения, многочисленные посты с охраной. Стоит ли безмерное материальное благополучие того страха, который почти сроднился с ним и является оборотной стороной богатства, – страха бандитского наезда, обыска, ареста, конфискации имущества, киднепинга, супружеской неверности, революции и прочих неприятностей, от которых богатые плачут гораздо чаще бедных?
Как этот пейзаж контрастировал с монреальским Хэмпстедом[139], где жила мама Жаклин, его приемная бабушка. Такой же район для богатых. Только с открытыми лужайками перед домами. Там ощущались свобода и достаток, а здесь правили бал роскошь и страх.
«Мерседес» остановился перед глухими воротами, которые тут же отворились, открыв вид на дом с колоннами, этакое родовое дворянское гнездо.
Как только машина въехала на территорию, окно в неприступном ограждении, впустившее их, затянулось, и замкнутость периметра была восстановлена.
В парке на каменных постаментах возвышались мраморные фигуры древнегреческих богов и богинь. На берегу искусственного пруда росли плакучие ивы, на которых уже начали набухать почки. Ни ранняя весна, ни ненастная погода не мешали журчать в глубине сада небольшому водопаду.
На взлетно-посадочной площадке стоял компактный, сверкающий чистотой и новизной ярко-красный вертолет.
Охранник подозвал к себе двух рыскающих по территории доберманов с длинными высунутыми языками и посадил их на цепь.
