– Устраивает, – сказал Андрей и сделал большой глоток. В груди прокатилась обжигающая волна, словно раскаленным металлом опалило, и сразу затуманилось в голове, зашумело. Он почувствовал невероятную усталость и опустился в мягкое кресло. В камине жарко пылал огонь, весело потрескивали берёзовые поленья, искры с треском разлетались в разные стороны – и так ему сделалось хорошо и покойно, что не высказать! Он закрыл глаза и с пугающей отчётливостью увидел чёрную дорогу, несущуюся под ним, увидел заснеженные поля и жуткое небо над ними. Озноб пробежал по телу, Андрей потряс головой – и видение растаяло. Он снова сидел в тёплой комнате, в руке его покоился бокал с дорогим армянским коньяком, а в двух метрах жарко пылал камин, выбрасывая красные искры прямо на ковёр.
– Да ты закусывай, не тушуйся! Ешь от пуза! – Юрий подал ему тарелку с мясной нарезкой. – Не стесняйся. Всё равно пропадает. Есть-то некому! В меня уже не лезет.
Андрей почувствовал голод и вспомнил, что в последний раз он ел в ментовской столовой. Казалось, что с той поры минула вечность.
Несколько минут прошло в молчании. Юрий не приставал с вопросами, и Андрей мог спокойно разобраться с закусками. Он уже отогрелся, ноги обрели чувствительность, и можно было решить, что не было этой сумасшедшей ночи, не было жуткого бега по оледеневшей дороге, и не было ареста среди ночи в чужой квартире; что не уезжал он из этого дома несколько дней назад, а они всё сидят с другом детства в уютной комнате, так же горит огонь в камине, те же резные двери отзываются багровыми всполохами и та же ночь за окном. Андрей закрыл глаза и словно бы поплыл, закачался на медленной волне. Приятная тяжесть разливалась по телу, мысли путались, неудержимо клонило в сон. Но спать было нельзя. Андрей вздохнул и выпрямился. Юрий сбоку пристально смотрел на него. Андрей понял, что он ждёт объяснений.
– Меня вчера арестовали, – сказал он. – Взяли на съёмной квартире.
– Про это я уже знаю, – ответил с усмешкой Юрий. – Ты лучше расскажи, как ты сумел уйти. Тебя же на Литвинова увезли. Или они тебя отпустили?
Андрей пожал плечами.
– Я и сам понять не могу. Следователь сказал, что мне дадут уйти из Ленинского изолятора. А там, когда повели на выход, мент вдруг пальнул в меня из макарова.
Глаза у Юрия округлились.
– Чего вдруг?
– А я почём знаю? Но он мне в грудь целился. Убил бы при попытке к бегству, и все дела. Я ведь уже на крыльце стоял.
– Я что-то не врубаюсь, – отозвался Юрий. – Они что там, совсем уже офигели? Зачем им тебя убивать?
– Я тоже ничего не понимаю. Видно, кто-то очень хочет моей смерти.
Юрий задумался.
– Меченого в городе нет, я точно знаю.
– А где он?
– В Питер на самолёте отправили. У него там связи какие-то, в больничку его устроят, лепилы местные подлечат как следует. Ловко ты его отделал! Его никто так не охаживал. Надолго запомнит.
– Пусть скажет спасибо, что я его не пришиб. И если тебе это интересно, меня взяли по его наводке.
– Ты уверен? – встрепенулся Юрий.
– Мне следак сам сказал.
– Вот сука! – вырвалось у Юрия. – Я давно подозревал, что у него свои люди в ментовке. Он им прилично отстегивает, а они его прикрывают. Если тебя сегодня пытались убить – это его рук дело. Точно говорю.
– Да меня кто угодно мог заказать, – возразил Андрей.
– Да ты сам подумай, кому это нужно? – воскликнул Юрий. – Ведь это же не рядового гражданина прикончить. Тут миллионами пахнет!
Андрей махнул рукой и отвернулся.
Юрий всё не мог успокоиться.
– Вот и делай после этого людям добро! Вот я никому добра не делаю, а наоборот, столько народу обидел, что самому страшно иногда делается. И ничего – никто на меня не покушается. Потому что боятся.
Андрей промолчал. Он думал о своём.
– В общем, так, – сказал, поднимаясь. – Мне надо уезжать из города. Поможешь?
– Какой разговор? Утром увезу тебя, куда скажешь.
– Нет, я сам уеду. Прямо сейчас. Дай мне машину, какую не жалко. Не хочу никого в это дело впутывать. И тебе меньше головной боли.
Юрий тяжело вздохнул.
– Куда ты поедешь в таком виде? Тебя на первом же посту остановят.
– Не остановят. Есть у меня один план. Извини, сказать не могу.
– Да я и не спрашиваю, не любопытный, – согласился Юрий. – А машину я тебе дам. Стоит у меня в гараже драндулет, конфисковал у одного деятеля. «Ниссан-марч» называется. Ты еще такого чуда не видел. Литровый двигатель, турбинка есть – маленькая такая, но очень шустрая. Летает – только шум стоит! Ты смотри, поосторожнее с ней. В баке двадцать литров. Коробка – автомат, правый руль. Расход пять литров на сотню. Пойдет?
– Мне всё пойдет, хоть бы и «запорожец».
– Ну и лады! Давай выпьем ещё по одной. Не чаял я тебя увидеть. Но рад, честное слово! И вот ещё что. – Он поставил бокал и полез во внутренний карман, вытащил пачку зеленых банкнот. Бросил широким жестом на стол.
– Десять штук! И не вздумай отказываться. Если не возьмешь, кровно обидишь. Мне это ничего не стоит, а тебе пригодится. – Посмотрел на Андрея с сомнением. – Берёшь?
