– На то оно и кино, – иронически бросил Митюнин…
От этих мыслей Игорька отвлекло какое-то оживление в бараке. К углу, где они расположились, стали тесниться бабы…
В поношенных грубых холщовых нижних рубахах, похожих на мешки с вырезами для головы и рук, они были неопрятными и грязными.
Чтобы забыться оттого, что творилось перед ним, Игорек стал вспоминать Каролинку, ее чистые светлые глаза, приятный запах лаванды, всегда окутывающий ее, белозубую улыбку и припухлые губы, которые ему так нравилось целовать…
Решительность Митюнина, грубо выставившего из угла баб, и парабеллум на столе сдерживали их товарок. Они стояли поодаль от стола, там, где начиналась темнота. И между ними и столом пролегла полоска пространства, освещаемого лампой, как ничейная полоса.
«Так же, как Вий! – мелькнул у Игорька странный образ. – Не переступит круг, не выйдет из темноты, если не глядеть на него»…
«Не смотри, не смотри», – стал он приказывать себе не поднимать глаз туда, где толпились раздетые бабы…
– Паренек, подойти сюда, подойди!.. Приласкаю!..
– Суки, да он же еще малец!..
– Какой малец?! Отойди, стерва! Не хочешь – не при!..
– Миленький, всему научим!.. Девки спасибо скажут!.. Ха-ха-ха!..
Они быстро взвинчивали друг друга, распалялись… Пошли разговоры о мужиках…
На Игорька хлынул поток мата, смешанного с извращенным человеческим воображением… Такого он не мог себе даже представить… Это было ужасно, отвратительно, резало слух…
Чтобы ничего не слышать, он закрыл было уши. Но, сообразив, что нелепо выглядит, смутился и опустил руки… Слегка повернув голову, он глянул на Митюнина.
Тот лежал, задрав ноги на спинку нар, и, накинув на лицо кепку, косил глазом на то, что происходило в бараке.
Чувствуя за спиной его поддержу, Игорек приободрился.
«Каролинка, Каролинка!» – стал он мысленно, как молитву, повторять про себя, чтобы найти в этом опору…
Краем глаза он заметил, что сбоку темнота как будто посветлела. Он настороженно обернулся в ту сторону… Из темноты на свет к столу выплывала огромная безобразная бабья задница, нараскоряку двигаясь на него… От удивления у Игорька отвалилась вниз челюсть, и он замер не в состоянии что-либо сообразить…
Позади него, ворохнувшись, кашлянул Митюнин. И задница мгновенно скрылась в темноте.
Игорька прошиб холодный пот. Он опустил глаза и уставился на замысловатый рисунок доски грубо сколоченного стола, как будто никогда не видел ничего подобного.
А в темноте происходило что-то непонятное. Оттуда доносились какие-то странные всхлипы, возгласы и стоны…
У Игорька округлились глаза. Он напрягся, ожидая чего-то еще более худшего.
Из темноты выскочила баба, задрав рубаху, упала на спину и стала дрыгать ногами перед самым столом…
Игорек взглянул на нее и сразу же отвернулся… Баба исчезла в темноте. Но за ней выскочила другая, затем третья, похотливо кривляясь…
– Глянь, глянь, ты такое не видел!
– Я такой видела… в стакан не лезет!..
За спиной Игорька заскрипели нары. Митюнин поднялся и подошел к столу.
– А ну, иди отсюда!.. – рявкнул он на бабу, крутившуюся перед Игорьком.
И та исчезла в темноте.
– Я тебе сейчас покажу – не видела! – вдогонку бросил он ей, погрозив увесистым кулаком.
– Покажи, покажи!.. – всколыхнулась темнота воплем. – У него ничего нет!..
Игорек заметил на лице начальника ухмылку, оскал, как у игривого осла.
– Ну что уставились – смотрите! – крикнул Митюнин бабам. – Такого вы никогда не видели!
Он залез рукой в штаны… И стал шарить там, опуская руку все ниже и ниже…
По темноте прошелся вздох, как будто там выпустили воздух из велосипедной шины.
Митюнин вывалил из штанов короткий и толстый мужской член…
Что было после этого, Игорек плохо помнит… Все случилось мгновенно. Темнота как будто прыгнула на него, опрокинула стол, со звоном отбросила семилинейку… И в бараке стало темно, как в подземелье.
Игорек оказался на полу. На него кто-то навалился… Он заворочался, отбиваясь, но его зажали со всех сторон… Кто-то содрал с него одежду и липкие холодные руки зашарили по голому телу… Было невыносимо щекотно и в то же время омерзительно, противно… Он панически, по-заячьи, вскрикнул… Но на лицо ему что-то бухнулось, тяжелое и мягкое… Задница… В нос ударило острым запахом пота, немытого бабьего тела и нечистот…
Рядом с ним в темноте возился, пыхтел и отбивался от баб Митюнин…
«Конец!» – пронеслось в голове у Игорька…
Но тут грохнул выстрел… За ним второй, третий… Послышался визг, крики, топот ног…
И Игорек почувствовал, что вокруг никого не стало.
Митюнин вскочил на ноги, чиркнул зажигалкой, нашел лампу, поставил ее на место и засветил.
Вид у него был расхристанный. Но он стоял и улыбался, растянув до ушей рот, глядя на своего коллектора.
Не понимая, в чем дело, Игорек, всхлипывая, оглядел ошалелыми глазами себя… У него были порваны штаны, на куртке и рубахе выдраны с мясом пуговицы. В руке же он сжимал парабеллум Митюнина…
В этот момент распахнулась дверь, и в барак заскочили два охранника с автоматами, а впереди них капитан.
– Стоять – руки! – гаркнул капитан на геологов.
От испуга Игорек уронил на пол парабеллум.
