Постепенно нарастающий шум шиверы усилился настолько, что заглушил все звуки ночной тайги. Натяг снасти резко усилился, кораблик неистово заметался и запрыгал по волнам, как бес, яростно дергая леску. И вдруг там, где были «мыши», послышался громкий шлепок, словно кто-то хлопнул по воде ладошкой, и в следующее мгновение леску сильно рвануло из рук Пашки.
«Есть!» – от неожиданности екнуло внутри у него, хотя он и был готов к этому.
Он осторожно потянул кораблик к берегу и, сплавляя его, пошел вниз, скользя на мокрых камнях и от волнения ничего не видя и не слыша вокруг. Наконец, из темноты вынырнули «мыши», растопырив во все стороны огромные крючки. Коварно раскачиваясь на поводках, они, словно живые, старались за что-нибудь уцепиться… А на темно-глянцевой воде замелькало белое брюхо бьющейся на поводке большой рыбины…
Подтянув тайменя к берегу, Пашка выбросил его на гальку и несколько раз ударил ножом в белое брюхо. Орудуя на ощупь в темноте ножом, он вырезал из него крючки и, заприметив место, бросил его в кусты.
Снова запустив снасть, он пошел дальше. На ночной реке стало привычно и спокойно, появилась уверенность. За шиверой, на глубоком месте, кораблик сразу успокоился, и снасть обмякла…
Вдруг впереди, выше по реке, послышался шум гальки под чьими-то шагами. Навстречу ему кто-то шел, скрываемый непроглядной темнотой.
Пашка остановился и замер, не зная, что делать.
Шаги приближались. Отчетливо слышалось шебуршание гальки под сапогами уверенно и шумно идущего человека.
Пашка затих, сжимая в руках рогатульку со снастью. Не доходя до него метров десять, человек остановился и тоже замер… Тренированным чутьем бывалого таежника он, видимо, почувствовал затаившегося в темноте Пашку и тоже затаился…
Разделенные небольшим пространством, они стояли на берегу глухой таежной реки и, настороженно всматриваясь в темноту, старались угадать, кто есть кто.
Первым нарушил молчание незнакомец.
– Кто здесь?! – крикнул он твердым, сильным голосом.
Эта твердость несколько успокоила Пашку.
– А ты кто? – спросил он.
– Хм! Человек!
– Ясно, что не зверь!
Незнакомец немного помолчал.
– Что-то голос твой не припомню! – сказал он.
– Ты что, всех по голосам узнаешь! – усмехнулся Пашка.
– Почти!.. Откуда ты?
Пашка немного подумал, не зная, что ответить.
– С Рябинового!
– Хм! В поселке всех знаю, а тебя не видел! – сказал незнакомец и спокойно двинулся навстречу ему.
Из темноты выплыла широкоплечая фигура, и незнакомец подошел вплотную к Пашке.
– Ишь ты, и впрямь не знаю, – усмехнулся незнакомец. – Антон! – протянул он руку.
– Павел! – сказал Пашка и пожал мокрую, шершавую ладонь незнакомца.
– Я тебя не испугал? – спросил Антон.
– Да нет вроде, – соврал Пашка, изрядно ошарашенный этой неожиданной ночной встречей на глухой таежной реке.
– Мне-то ничего – привычно, а вот встречал таких – пугаются.
Помолчав, Антон предложил:
– Ну что, давай разойдемся?
Только теперь Пашка заметил, что незнакомец тоже тянул по реке кораблик.
«Свой брат – браконьер!» – обрадованно подумал он, и от этого на душе сразу стало легче.
– Ты подыми выше свою снасть, – попросил Антон. – А я подтяну к берегу свой кораблик и пройду под твоей снастью…
Они благополучно разминулись и пошли каждый в свою сторону.
– Ты где остановился?! – крикнул из темноты незнакомец, уходя вниз по реке.
– В шалаше! Там – ниже!..
– А-а, знаю! К утру подойду! Ну, бывай!..
Шаги незнакомца, удаляясь, быстро затихли в ночной темноте, и на реке снова стало тихо.
Поймав до рассвета еще двух линков, Пашка вернулся к шалашу. Антон уже был там. Он разжег костер, заварил чай и, сидя на чурбаке, что-то жевал.
– Ну, как удача? – спросил он.
– Да вот, – бросил Пашка на землю линков. – А тайменя не нашел. Точно помню место, где бросил, но не нашел.
– Не расстраивайся, – сказал Антон… – Мишка его сожрал.
Пашка недоверчиво посмотрел на него.
– Да-да! – усмехнулся Антон. – Ты думаешь, он труслив? Бегает от тебя? Как бы не так. Рыбку он тоже любит. И воровать умеет. Так что не ищи… Вон, вчера иду по тайге, смотрю, а он рядом по склону ярит. Я свистнул, так он, стервец, даже ухом не повел…
Пашка достал из рюкзака хлеб, консервы и фляжку. Разлив по кружкам водку, он достал нож, вскрыл консервы.
– Э-э, это не дело, паря! – махнул рукой Антон, полез в горбач и вытащил разваленного надвое огромного тайменя, нарезал беловато-розовые ломтики рыбы. – Ну, что – за знакомство!
– Будь здоров, Антон!
Они выпили, закусили. Посидели, выпили еще.
– Ты где остановился? – спросил Пашка ночного гостя.
– А нигде. Я все время хожу. Третий день уже здесь… Иду себе и иду помаленьку. Где ночь застала, там и спать ложусь.
– Ты сюда за рыбой?
– Нет, не только, – уклончиво ответил Антон. – Дело есть…
Первые лучи солнца полыхнули по макушкам елей. Над рекой потянуло зябкой сыростью. Но у костра было тепло, сухо и уютно.
Тяжело вздохнув, Антон поднялся:
– Ладно, я пошел. Сидеть не приучен. Пока! Дяде Леше привет!
Антон ушел. Разомлев от выпитого, Пашка заполз в шалаш и, сморенный усталостью бессонной ночи, уснул.
