Вы однажды говорили, что жили в Калифорнии, мистер Эрншоу, — заметил Ко, поднимая взгляд на Мак-Кейна. — Я немного знаю ее. Где именно вы жили?
— Родился я в Айове. Но одно время рос в Бейкерсфилд. Я пошел в колледж в Лос-Анджелесе.
— Ах, да. Бейкерсфилд. У меня двоюродный брат жил недалеко оттуда. Во Фресно. Он адвокат, кроме того, он реставрирует старинные часы и музыкальные шкатулки.
— Я должен был бы догадаться, — недоверчиво затряс головой Смовак. Ты знаешь, что у него есть двоюродный брат даже в Москве? У него лицензия, он там держит японский ресторан. Представляешь — японский ресторан в Москве! Нет такого места на планете, куда бы не добралось семейство Ко.
Ко заложил страницу листком и отложил книгу.
— И это к лучшему. Только иммиграция с Востока спасла Соединенные Штаты. Пятьдесят лет назад все были перепуганы жуткими историями о демографическом взрыве. Но даже тогда факты говорили обратное. Вполне естественно и нормально, когда нация промышленно развивается, жизненные стандарты растут, то и население должно расти в геометрической прогрессии — так было в Европе в восемнадцатом веке, в Америке в девятнадцатом, и до определенной степени сейчас в Азии. Но рост останавливается с изменением образа жизни… Мудрец видит вдалеке иссохшие горы и готовится к засухе, хотя у его ног бурлит разлившаяся река. Никто не обратил внимания на то, что население может и убывать в геометрической прогрессии. В то самое время, когда паника достигла апогея, рождаемость на Западе не только падала, но и перешла уровень воспроизводства. Сейчас они стоят перед лицом катастрофического сокращения населения. Это почти разрушило Западную Германию. Так что боюсь, джентльмены, что в скором будущем вам придется довольствоваться ролью национального меньшинства. К счастью, я вижу вновь возникающую цивилизацию такой, что беспокоиться по этому поводу не стоит.
С улицы Горького заглянули Мунгабо и Скэнлон, поймавшие только финал разговора. Скэнлон достал из кармана коробочку с картами и начал раскладывать на столе гран-пасьянс.
— А что за цивилизацию ты видишь, Ко? — поинтересовался он. — Это тот самый парень, который сменит Западного Человека?
— Может быть.
— А имя ты ему уже придумал? — съехидничал Мунгабо.
— Следующим придет Нелинейный Человек — Межпланетный Человек. Он появится на внепланетных мирах, которые скоро возникнут. Он возьмет с собой классическую красоту, западную науку, китайский прагматизм, японское упорство, и может быть, русский реализм. Он подберет эти камушки из пыли и положит их в стены своих зданий. Его дети воспримут как само собой разумеющееся концепцию эволюции, как последовательности разрывов, и как должное — то, что считается невозможным сегодня и станет привычным завтра. Они заселят вселенную, которая по своей природе, недосягаемая даже для самых мощных телескопов, станет символизировать для них реальность, не накладывающую на цивилизацию никаких ограничений, ни в том, как она будет расти, ни в том, сколького она достигнет, ни в том, чем она станет, — Ко обвел собравшихся за столом взглядом. — Ограниченных ресурсов нет, есть ограниченное мышление.
Он опять открыл свою книгу и стал читать дальше.
Скэнлон продолжал передвигать и перекладывать карты. Смовак поднял слона и громко стукнул им по доске:
— Шах!
Воргас обхватил подбородок руками и принялся изучать возникшую позицию.
Мак-Кейн наклонился вперед и перенес красную пятерку на черную шестерку.
— Что нового на оси? — спросил он у Скэнлона обыденным тоном.
Скэнлон собрал колоду и раздал джин рамми на двоих. Мак-Кейн посмотрел в свои карты.
— Нуу… Я слышал, что там сегодня пришлось поволноваться, — ответил Скэнлон. — Пожар, да-да. В лаборатории космического пространства. Судя по всему, проводка отказала.
— Плохо, плохо, — пробормотал Мак-Кейн. — Кто-нибудь пострадал?
— Да нет, ничего серьезного… Но мне сказали, что шкаф со шмотками сгорел дотла.
Мак-Кейн вопросительно посмотрел на него поверх карт, и Скэнлон едва заметно кивнул в ответ. Они сыграли партию, потом Скэнлон сложил карты в коробочку, сунул ее в карман куртки и собрался вставать. Потом, словно передумав, вынул их обратно и протянул Мак-Кейну:
— Если ты в камеру, то передай их, пожалуйста, Чарли Чану? А то мне надо тут на площадке с одним увидеться.
— Конечно, — ответил Мак-Кейн, бросая коробочку в свой карман. Это была не та коробочка, и внутри были вовсе не карты. Внутри лежал сверточек с двумя работающими гражданскими электронными пропусками.
День спустя Хабер волшебным образом излечился и вернулся в камеру. Вместе с собой он принес недостающие детальки, из которых — и тех, которые он позаимствовал из фармацевтической лаборатории во время двух предыдущих посещений госпиталя, они с Рашаззи собрали в Склепе точные весы. Они взвешивали на них всевозможные предметы на разной высоте в шахте лифта, которая соединяла палубу Склепа, поверхность и домик 8 с камерой В-12, и от которой пошло название этой дороги — "путь на лифте".
