— Не должен, — пробормотал Мак-Кейн, глядя на понижающийся уровень воды и пытаясь не показать своих чувств в этот конкретный момент. Если они будут заниматься такой академичной ерундой, то все его усилия уже пошли впустую. Что из этого может получиться хорошего?
По мере того, как уровень воды в баке падал, капли краски вытянулись в нити по течению воды и образовали спираль против часовой стрелки, медленно вращавшуюся у краев и быстрее — в центре. Рашаззи склонился над баком и глядел на деления линейки. Он взял секундомер, и измерял скорость вращения воды на возрастающем расстоянии от центра.
— Один — один три, два — один девять, три — два четыре… — диктовал он Хаберу, который записывал все числа. Мак-Кейн следил за процессом, не вмешиваясь.
Когда бак опустел, Рашаззи выпрямился и заметил:
— Сохранение углового момента. Что образует водовороты.
Мак-Кейн рассеянно хмыкнул. Принцип-то был тот же, что заставляет пару катающихся на коньках кружиться вокруг своей оси быстрее, если они притянут друг друга за руки.
А Рашаззи продолжал:
— Если частица жидкости обладает моментом относительно центра, то скорость ее вращения должна возрастать по мере приближения к центру и уменьшения радиуса вращения. То же самое рождает торнадо, смерчи. Понятно, что на Северном полюсе вода, вытекающая в трубу, будет вращаться, да?
— Конечно.
— А на экваторе? Ты согласен с тем, что на экваторе вода, вытекающая в трубу, не будет вращаться? — спросил Рашаззи. Мак-Кейн замялся.
— На экваторе вода будет вращаться не вокруг отверстия, а в плоскости, перпендикулярной оси вращения Земли, — ответил на свой вопрос Рашаззи.
Мак-Кейн кивнул.
— Хорошо. Итак?
Рашаззи покосился на Хабера.
— Положение на поверхности вращающегося цилиндра, скажем, на палубах кольца "Валентины Терешковой", аналогично положению на экваторе Земли, пояснил немец. — Водоворота, вызванного вращением, быть вообще не должно.
Мак-Кейну понадобилось около секунды, чтобы понять, в чем дело. Потом он посмотрел на дно опустевшего бака, снова поднял голову, и сделал неопределенный жест:
— Но…
— Вот именно, — ответил Рашаззи. — В механике всей этой станции есть что-то странное. Так как колония вращается быстрее, чем Земля, то и эффект здесь сильнее. Он может преобладать над остаточными моментами, о которых я уже говорил. Мы бы заметили это давным-давно, если бы хоть в одной из раковин и душевых здесь было обычное отверстие для стока воды, а не автоотсос.
Мак-Кейн покачал головой, словно пытаясь прийти в себя. Все это было совершенно неожиданно.
— У вас есть хоть какие-нибудь предположения, что это может значить?
— Пока нет, — признал Рашаззи. Но движение колонии может быть и более сложным, чем мы предполагаем. Мы не хотели даже упоминать это наверху. Я не знаю, что это может значить.
— Сначала нас заинтересовала игра, в которую играли Нунган с друзьями на площадке блока, — продолжил Хабер. — Если как следует присмотреться, то на больших расстояниях шарик не катится прямо, а с небольшим отклонением. Это еще один эффект, которого не получишь во вращающемся цилиндре. Мы выяснили, что это происходит не из-за наклона пола, но измерить что-нибудь более точно, не привлекая внимания, было сложно. Вот почему нам было нужно такое место.
— И лазер тоже, — добавил Рашаззи. — Если мы сможем как-нибудь вытащить его на землю, то с ним можно будет проверить еще несколько штук. Например, если мы…
В этот момент из динамика, прикрепленного к одной из подпорок, раздался дребезжащий звук. Это значило, что кто-то прошел через один из инфракрасных лучей, которые Рашаззи установил, чтобы прикрыть подходы к Склепу. Хабер мгновенно выключил свет. Они отошли назад вдоль стены и притаились в ожидании. Спустя минуту в направлении прохода через насосные и отсеки с баками показался отблеск фонарика и раздались звуки шагов. Они свернули в боковое ответвление, которое вело в Склеп. Вспыхнули три фонарика и послышался тихий шум голосов. Товарищи напряглись.
Приближающиеся вели себя, как люди знающие, куда они идут, двигались уверенно, а не так, словно что-то ищут. Они дошли до порога, где уровень пола падал, и направили лучи вниз, осветив трех скрючившихся в темноте людей. Мак-Кейн, Рашаззи и Хабер отошли от стены, держа поднятые руки перед собой.
Из-за слепящих огней раздался приветливый голос на английском:
— Извините, мы не хотели вас пугать, ребята. Можно сказать, просто зашли по соседству.
Это был Питер Сэрджент, с верхнего уровня, из камеры В-12.
Рашаззи снова включил свет, Хабер с размаху сел на подгибающихся ногах на ящик. Мак-Кейн сердито посмотрел на них, а троица, погасив фонари, спустилась в Склеп.
— Какого хрена вы тут делаете? — не выдержал он.
