— Что ещё за план «Тёмного Переворота»? — со скепсисом спросил гомункул, но в действительности ему было очень интересно. Идея тотального разрушения всегда притягивала Романа Фёдоровича.
— Это больше чем план, — с наслаждением произнёс Джон Акула. — Это должно стать моим некромантским Шедевром. Эра людей должна закончиться. Начнётся эра нежити.
— Лич, такие пафосные фразы не произносятся с банкой колы в руке.
Джону Акуле было плевать на слова гомункула. У лича было своё собственное понятие эстетики. И в этой эстетике главное место занимала будущая карта мира, где пропали все государства и вместо них правили сильнейшие некроманты, каждый на своей территории.
План «Тёмного Переворота» потерял одного из участников, но это глобально ничего не меняло. День Х, намеченный Акулой, приближался.
Телефонный звонок от Злобина предвещал что-то неприятное. Причём звонил мне инквизитор аккурат под конец рабочего дня в школе. Возможно, Альберт хотел спросить про инцидент в аэропорту, а возможно, появилась ещё какая-то работёнка.
— Виталя, ты не забыл? — спросил Злобин, как только я ответил на звонок. Я уже вышел из здания школы и шёл к пропускному пункту.
— Забыл что? — совершенно не понял вопроса я.
— У тебя сегодня вообще-то онлайн лекция для московских курсантов о том, как ловить некромантов. Так и думал, что ты забудешь. У тебя совсем не было желания проводить лекцию, когда Мычалов дал на это распоряжение.
Тут Злобин был прав. Желания учить курсантов московской академии Инквизиции у меня не было совершенно. Во-первых, я не очень хотел делиться собственными секретами, а во-вторых, часть моих личных методов совершенно не подходила Инквизиции. Например, я мог чувствовать некроэнергию, особым образом используя собственную тёмную силу. И как это объяснить курсантам? Откуда у инквизиторов возьмутся тёмные силы, если они с ними усердно борются?
Я пытался донести эту мысль Злобину и Мычалову, но первый особо не слушал, а второй лишь разводил руками и как обычно мычал. Подобно любым другим военным, в Инквизиции работал принцип — если есть приказ, значит ты должен его выполнить. И приказ, очевидно, исходил из самой верхушки уровня Смирнова. Может быть даже самого Смирного.
— Виталя, я жду тебя у школы, — зевнув, сказал Злобин. — Ты уже закончил?
— Закончил, — без какого-либо энтузиазма ответил я. В такие момент мне как скелету хочется ответить «я уже мёртв, отстаньте от меня». — Сейчас подойду.
Настроение было испорчено. Я хотел заняться своими делами, а не работать на Инквизицию. Ещё и солнце к полудню стало светить как ненормальное, нанося моим некромантским глазам дополнительный урон из-за отражения от снега. Я мог вполне нормально переносить солнечный свет, но всё же его не любил. Сейчас я бы с радостью поехал в своё подземное убежище, а не в штаб Инквизиции.
Думаю, это всё-таки Смирнов устроил для меня дополнительный напряг. Седовласый имеет обиду за поражение в битве против меня и недавнего инцидента, когда я вдруг стал врагом Инквизиции. Последний разговор со Смирновым не сказать, что закончился плохо, полковник даже передо мной извинился за свою импульсивность.
Но… чувствовалось, что у Смирнова остался осадок недовольства после произошедшего. Это не тот человек, кто любит извиняться, и не тот, кому нравится получать втык от начальства за свои промахи. А в тот момент когда меня признали врагом Инквизиция я как раз и был тем самым «промахом». Помню, полковник спросил в самом конце нашего разговора «Как там твоя школота?». Вопрос с одной стороны обычный, наподобие вопроса «Как дела?», но у меня сразу проскользнула мысль, что Смирнов может начать вставлять мне палки в колёса в моих школьных делах.
Это будет низкий поступок с его стороны и возможно полковник не пойдет на такой шаг, однако стоит быть к этому готовым. Надо будет поставить в кабинете директора школы скелетную прослушку. Отправить туда ночью группу во главе с Микипером, сделать дыру в стене и аккуратно замуровать там своего агента. Скорее всего директор Титанов это первый к кому Смирнов обратится с просьбой мешать мне, правда не факт, что их разговор состоится именно в кабинете директора. Лично полковник вряд ли придёт в школу, думаю он позвонит, а значит разговор может пройти где угодно.
Но в любом случае скелетный шпион в кабинете Титанова мне не помешает. Мало ли что захочет устроить мне директор чисто по своей инициативе.
Злобин ждал меня в служебной Ниве Инквизиции новой серии, но рядом была припаркована машина посерьёзнее — черный затонированный гелик без номеров. Эта машина подъехала ко мне, и я уже знал, кто там сидит. Вернее, я это чувствовал.
Дверное стекло водителя опустилось немного вниз, и я увидел Микипера.
— Господин, у нас бунт на корабле. Разрешите убить крыс, — глаз механоида блеснул красным, как обычно и бывает, когда у него просыпается жажда убийств.
— Какие ещё крысы? — нахмурившись, спросил я.
— Чингисхан собрал себе армию и хочет провести некрокоммунистическую революцию в Монголии. Он звал и меня, но я вам верен, господин.
