А тут и Кащей нарисовался. Подлетел, раздул ноздри, откинул волосы, попробовал меня обнять… Я уже успела про себя что-то понять за эти дни. Я никогда раньше не целовалась, только представляла это. И представляла как-то по-другому, если честно. К Кащею меня потянуло невероятно, не знаю, что именно удержало меня от того, чтобы переступить крайнюю черту. Сомнение в нем? Некоторые странности его поведения? Или воспитание? Я не помню, чтобы родители внушали мне: «Не спи с кем попало!» Но это как-то следовало само собой из всего, что я смогла узнать от них о жизни за двадцать лет.
С кем попало… Я взглянула на Кащея. Это ведь
А я успела понять про себя за эти невероятно длинные два дня – мне не нравится, когда со мной обращаются, как с вещью. Хотят – обнимают, хотят – отставляют в сторону. Я отвела его руку и твердо, спокойно сказала:
– Не надо, Володя.
– Хм… – Кащей ничуть не растерялся, сощурился, похмыкал, потом, пританцовывая, подошел с другой стороны, снова размахнулся, чтобы широко обнять меня, как длиннющим ощипанным крылом, своей костлявой рукой.
Я посмотрела ему в глаза. И не поймала взгляд. Прячет глаза Кащей. Конечно, бегая между трех женщин, лучше в глаза ни одной из них не смотреть. Слишком сильное волевое усилие требуется. Словами врать гораздо легче.
– Мария… гм… если ты там что-то услышала… Это моя подруга, она мне помогает… гм… в одном проекте…
– А вторая? В другом?
– Ну да! – Кащей тут же подхватил мой иронический тон, думая, что я шучу.
– Володь… Давай об этом потом, ладно? У меня был страшно тяжелый день. Сейчас мне надо поехать в полицию.
– Нам – надо! – кивнул он.
Я пожала плечами. С одной стороны – какой от них смысл, что от Гены, что от Кащея. С другой – я на самом деле сейчас не одна. Оба они требуют от меня каких-то лишних слов, душевных усилий, оба меня раздражают. Но… одной мне было бы, наверное, еще тяжелее.
– Маняша… – Растерянный Вадик неожиданно появился на моем экране в режиме видеозвонка, забыв, вероятно, что я совершенно не выношу такого общения.
У Вадика лицо было кривое, как будто опухшее, синевато-зеленое, глаза, понятное дело, смотрели куда-то вниз, поскольку он держал телефон в руке и меньше всего сейчас думал о том, как он выглядит в мониторе.
– Да, папа.
– Дочка, тут такое дело… На следующий рейс нас не сажают. Вот Валя подъезжает уже, а билетов на последний рейс нет. Или с пересадкой лететь, но это намного дольше, или ждать самый ранний утренний рейс. А он в пять сорок пять… Бывает ночной, но сегодня почему-то его нет…
Я вдруг поняла, что Вадик сидит в аэропорту уже полдня и ни разу не пожаловался, не стал ныть. Сидит и волнуется обо мне. И еще о Вале, которая зачем-то взяла такси, которым никогда не пользуется, предпочитая быстрый и надежный общественный транспорт, если нельзя поехать на своей машине.
Я отошла в сторону и вкратце рассказала папе о странной истории, которая только что произошла в ресторане.
– Надо было мне без Вали лететь! Эх…
«Ну куда же ты без своей Вали!..» – сказал внутри меня кто-то маленький, жалкий и противный. Но я повторять этого не стала.
– Поеду в полицию, – вместо этого сказала я.
– Давай, только осторожно, ведь у тебя совсем поздно уже. А зачем этим людям мальчик?
Я не успела ничего объяснить Вадику, у меня выключился телефон, который давно надо было поставить на зарядку.
В полиции, куда мы пошли все-таки втроем, нам долго не открывали, света в двухэтажном здании не было, кроме одного окна на первом этаже. Потом дежурный спросил по громкой связи:
– Чё хотели-то?
– Написать заявление о похищении человека.
Дежурный выругался и открыл дверь.
– Завтра можно было это сделать, всё равно сейчас никого нет.
В дежурной части ужасающе пахло – смесью нездорового дыхания, грязных тел, табачного дыма, перегара, еще чего-то, сладковатого и муторного. Стараясь глубоко не дышать, я быстро написала на бланке заявление о том, что моего сводного брата средь бела дня увезли незнакомые люди. Дежурный прочитал, хмыкнул, внимательнее посмотрел на меня.
– Что, дочь Сергеева?
В этом не самом большом сибирском городе моего отца знали и бандиты, и начальники, и стражи порядка, что не могло не настораживать.
– А фамилия почему другая?
Кащей, который зашел вместе со мной, вдруг стал заискивающе улыбаться и кивать, как будто соглашаясь с дежурным капитаном, хотя тот задал самый обычный вопрос.
– Так записали при рождении, – спокойно ответила я, понимая, что совершенно не обязана ему отвечать. Я же не спрашиваю его, чья у него фамилия – папина или мамина. И речь сейчас не о моей фамилии.
