– А я думал, чтобы погулять со мной… – шлепая большими губами, сказал Гена.
Я даже не стала отвечать. Почему так? Почему у меня такие ограниченные поклонники? Зачем тогда они ехали сюда, если их ничего не интересует? Кащей, который поселил меня в одноместный номер и лезет с объятиями, и Гена, ведущий себя, как будто у него прогрессирующая деменция, слабоумие. Слабоумный поклонник ревнует тебя, как свою собственную собачку, которая вдруг побежала ластиться к чужим.
Я вызываю у мужчин такие низменные чувства? Почему? Я одеваюсь просто, почти не крашусь, не смеюсь над их скабрезными анекдотами и матерными рифмами, вылетающими якобы случайно, особенно у Кащея… Гена учится, кстати, хорошо, три дня назад получил из рук ректора красный диплом, это не так сложно теперь, треть всех выпускников получает красные дипломы, преподаватели сами говорят, что это понятие обесценилось, но тем не менее – надо было продержаться без троек четыре года, связно отвечать на экзаменах, сдать госы на отлично… Дальше Гена будет поступать в магистратуру – и поступит, я уверена. А в обычной жизни ведет себя просто как мои школьные ухажеры Трясов и Панюськин, которые вместе увивались за мной, с одинаковыми дебильными шуточками, совершенно не смущаясь, что их двое.
Китайские студенты тем временем включили маленький фильм, который они сделали к конференции. Они снимали заводы, где выпускается пластмассовая продукция, показали карту Китая, карту Евразии и всего мира, обозначив все точки производства. Показали миллионы тонн мусора – на свалках, в водоемах, показали людей, весело открывающих бутылки, коробочки, пакетики, бросающих их, не задумываясь, потом – больную Землю, несчастную, замотанную в пластиковые пакеты, задыхающуюся, отравленную… Ребята сделали очень хорошую анимацию. А потом прилетела фея, похожая на одну из девочек из их группы – невысокого росточка, с густой челкой, невероятно милую, в больших нежно-фиолетовых очках, и стала лечить Землю – размотала пакеты, взмахнула рукой и – грязные реки стали чистыми, потом собрала маленькой ручкой все ярко-красные точки, которыми были обозначены заводы по производству пластика, бросила их за спину, они вспыхнули яркими иероглифами в черном небе. Кто-то в зале захлопал.
Гена, который тоже смотрел фильм, пробурчал:
– Закорючки свои переведите!
– Попробуй хотя бы один иероглиф выучить, Ген, – сказала я.
– Зачем мне? Пусть они русский учат.
– Так они учат. Они и русский, и английский выучили.
Я решила не тратить время на Гену – это его любимый способ: задраться ко мне с какой-нибудь глупостью, отвлечь мое внимание, я начинаю спорить, что-то доказывать, а ему и хорошо. Он добился своего – я больше ни о чем не думаю, всё внимание – на него. Я увидела сообщение на экране телефона: «Ближе к концу напиши, я подъеду». Это Сергеев, он меня в контактах до сих пор был обозначен как «тот человек», как Вадик назвал его, так я и записала. Надо переименовать. А как? Просто и ясно – «отец». Какие тут могут быть сомнения?
– Это кто? – тут же вскинулся Гена. – Вольдемар? Что ему надо от тебя? Почему он стоял у твоих дверей?
Я засмеялась:
– А ты как это увидел?
– Я мимо шел.
– Он дверь охранял, чтобы ты не вошел. Всё, отстань.
Я написала Сергееву «Хорошо», подумав, что правда хорошо, что он подъедет. Мы ведь так толком ни о чем и не поговорили. Я как-то растерялась, он оказался совсем неожиданным для меня, да и он сам тоже, мне показалось, не знал, как и о чем говорить со мной. И был рад. Это не спутаешь, не сыграешь. А это самое главное – что ему так же нужно узнать меня, как и мне его.
После конференции ко мне подошли трое китайцев – две девушки и парень – и стали задавать вопросы по моей теме. Мне показалось, что они хотят просто познакомиться. Говорили они не так хорошо, как во время своего доклада, но я понимала, что именно их интересует – где можно взять те цифры, которые были у меня в докладе, просили электронную ссылку. А мне-то хотелось поговорить о мировом правительстве, поэтому я кивнула им: «Пошли!» и быстро подошла к индийской делегации, состоящей всего из двух человек – парня и девушки, рядом с ними стояла Байхэ, которая это предлагала.
Китайцы, невозмутимо улыбаясь и кивая, пошли за мной. Они познакомились с Байхэ, которая приехала сюда самостоятельно, и перекинулись с ней парой слов. Я, слушая их разговор, подивилась, насколько китайский язык – другой. Можно сто раз читать про то, что в китайском устном языке главное – это тоны, без них самим носителям ничего непонятно. Но нужно один раз внимательно послушать китайскую речь, больше похожую на мелодекламацию, чтобы ощутить настоящую разницу языков.
