Вместе с родителями в аэропорту его встречали журналисты и все еще не верящие в спасение специалисты МЧС. Сын обнял мать и отца прямо у трапа самолета. Назойливых журналистов, представителей МЧС и, естественно, родителей пропустили на взлетное поле, чтобы не создавать помех с отлетом других рейсов в здании аэровокзала. Журналисты, готовые пролезть в рот, ноздри и уши, не давали обмолвиться несколькими словами и обняться как следует, задавая кучу вопросов и светя вспышками фотоаппаратов.
— Вы люди или нелюди, чайки? — бросил им с негодованием Илья, — будет вам интервью, подождите минуту.
Вскоре он рассказал им, как увидел в иллюминатор заглохшие двигатели и почувствовал жуткую тишину в ушах, как пытался прорваться в кабину пилотов, как выпрыгивал из грузового люка и как скрылся в огромной полынье старенький трудяга лайнер.
— Я выжил за счет того, что на борту оказались боеприпасы и винтовки для охотников севера, теплая одежда и продукты на первое время. С мая и до конца лета я оставался в районе падения самолета в надежде, что появится хотя бы в отдалении какой-нибудь спасательно-поисковый самолет. Готовил большие костровища, чтобы мгновенно зажечь их при появлении отдаленного звука мотора. Зажигал их на всякий случай и потом забрасывал сырым лапником — дым от такого костра поднимался высоко и становился заметным на многие десятки километров. Но тщетно — ни разу даже в отдалении не удалось мне услышать тихого гула поисковых самолетов. Мне удалось пережить зиму и следующим летом выбираться самому из глубин тайги. Очень повезло, что я выбрался, я верил в успех лишь на десять процентов, не больше. И я выбрал их вместо проживания в тайге сибирским Робинзоном Крузо.
Журналисты набросились на представителей МЧС с вопросами о неудачном и, возможно, непрофессиональном поиске. Илье с родителями удалось исчезнуть пока внимание прессы перекинулось на другой объект.
На следующий день дома в спокойной обстановке отец спросил сына:
— Илья, твое место на арктической станции наверняка занято другим врачом. Планируешь самостоятельно устраиваться в какую-нибудь клинику или все-таки отдохнешь месячишко?
Сын понял, что разговор предстоит долгий и поудобнее устроился в кресле.
— Я долго думал, папа, над разными вопросами. Благо времени у меня в тайге было достаточно. Осмысливал свою прожитую жизнь и даже мировую обстановку.
— Какая у тебя прожитая жизнь? — вмешалась в разговор мать, — ты только жить начинаешь и уже попал в такую передрягу…
— Согласен, мама, — улыбнулся Илья, — но маленькая то все равно есть. У меня самая благородная и нужная профессия — лечить людей. Это очень важно, но есть вещи и поважнее. Люди — это отдельные винтики в механизме общества, отдельные единички. Общество болеет, общество, — повторился Илья.
Он рассказал о полицейском Бойлохове в Жиганске и продолжил свою основную тему:
