Получив от союзников отрицательный ответ, Кампеадор велел своим рыцарям готовиться к бою. Поэма «Песнь о Кампеадоре», созданная через недолгое время после этих событий, описывает вооружение Сида: прежде всего он надел кольчугу непревзойденного качества, поверх нее опоясался мечом с золотой насечкой, выкованным рукой большого мастера, взял ясеневое копье с прочным наконечником, укрепил на голове блестящий шлем, плакированный серебром и украшенный золотистой диадемой из электрума; взял в левую руку щит, весь покрытый золотым узором, с изображением дракона в угрожающей позе; потом сел на своего коня, которого один сарацин привез из Африки — этого коня он не отдал бы и за тысячу солидов, потому что мчался тот быстрее ветра, а прыгал лучше оленя. При таком оружии и коне он выглядел не хуже, чем Парис или Гектор во время Троянской войны:
Со своими воинами Сид вышел из Тамарите и двигался, пока не показалось осаждающее войско. Обе армии выстроились к бою и с громким боевым кличем ринулись друг на друга. Но и в крупном сражении Кампеадор был столь же непобедимым, как в одиночных боях, так что вскоре аль-Хаджиб и каталонские графы пустились в бегство, оставив в лагере все богатства; за ними бросились в погоню, и большая часть беглецов погибла. Сам Беренгер со многими своими воинами попал в плен.
Кампеадор привел всех в замок Тамарите и передал Мутамину, но через пять дней освободил и позволил вернуться в свои земли.
Возвышение Сида в Сарагосе
Родриго вернулся в Сарагосу вместе с Мутамином, и его торжественный въезд в город стал наглядным свидетельством народного почитания победителя.
Со своей стороны Мутамин вознес Родриго выше всех знатных мусульман своей земли и даже выше наследного принца, так что изгнанник уже выглядел завоевателем эмирата. Кроме того, Мутамин его щедро осыпал драгоценными подарками и бесчисленными золотыми и серебряными изделиями — под защитой прочных кольчуг и больших щитов дружинников Сида он чувствовал себя очень уверенно; невероятная победа над прославленными барселонскими войсками означала, что одержавший ее — полководец исключительных качеств, оправдывающих любые чрезмерное почести, оказываемые ему Мутамином.
Кастильский изгнанник со своей дружиной осуществлял над эмиратом Бени-Худов настоящий «протекторат», о котором издревле мечтали короли Наварры и Кастилии и графы Барселоны. О том, что Сид не забывал об интересах Кастилии в чужих землях, а не просто был наемником (как иные утверждают сегодня), свидетельствует авантюра императора Альфонса в замке Руэда. Она продемонстрировала, как внимательно изгнанник всегда относился к интересам императора.
Предательство в Руэде
Руэда была владением эмиров Сарагосы в тридцати пяти километрах от столицы, в орошаемой долине реки Халон. Здесь на отвесном холме и поныне возвышаются руины замка, защищенного высокими обрывами и двойным рядом стен, спускающихся до самой поймы. Поскольку эта крепость была хорошо защищенной, Бени-Худы не раз использовали ее как убежище, когда в городе они не чувствовали себя в безопасности. Уже несколько лет в этом замке томился бывший эмир Лериды Музаффар, дядя Мутамина, ставший, как мы уже говорили, жертвой таких же амбиций брата, какие привели бывшего короля Гарсию к заточению в замке Луна.
Вскоре после смерти Муктадира каид Руэды Абульфалак, сговорившись со своим царственным узником, восстал против племянника последнего, эмира Мутамина, и стал настоятельно просить императора Альфонса прийти на помощь восставшим. Император счел это удачным поводом для возобновления вмешательства Кастилии в сарагосские дела, которое он было прекратил и которое собственными силами осуществлял Сид, и поспешил отправить в Руэду многочисленное войско, куда входило много сановников королевства, под командованием двух полководцев родом из кастильских земель на Эбро, граничащих с Сарагосским эмиратом: одним из них был инфант Рамиро Наваррский, двоюродный брат Альфонса и сеньор Ка-лаорры со времен царствования своего брата Санчо Гарсии Пеньяленского, вторым — знакомый нам Гонсало Сальвадорес, граф Буребы и Старой Кастилии, за свою прославленную храбрость получивший прозвище «Четыре Руки».
