Сид Кампеадор полностью

Дата возвращения Альфонса в Толедо нам известна — в Чинчилье войско императора было 25 ноября 1089 г.; мы это знаем от некоего Диего из Ориолеса, монаха обители Сан-Мильян, который, по его словам, с величайшим трудом, как человек, не созданный для такой беготни, привел туда двух мулов, которых монастырь должен был поставить в обоз; воспользовавшись всеобщим хорошим расположением духа после легкого успеха кампании, монах-погонщик сумел получить аудиенцию у императора и добился от него избавления монастыря от этой повинности. Таким образом монастыри не только добивались освобождения своих владений от всякого налога, но и вообще устранялись от выполнения каких-либо общественных обязанностей. Дон Альфонс даровал эту привилегию Сан-Мильяну в память о своем прибытии в Аледо и бегстве Юсуфа, а подтвердили ее высокопоставленные светские и духовные сановники войска, особо тесно связанные с обителью святого Эмилиана: инфант Гарсия — сын короля Наварры, убитого в Пеньялене, епископы Нахеры, Бургоса и Паленсии и многие сеньоры, среди которых отметим заклятых врагов Сида — графа Гарсию Ордоньеса Нахер-ского и его шурина Альвара Диаса Окского.

Они и другие кастильские завистники Сида пытались навлечь на Кампеадора гнев императора: Родриго, — говорили они, — вовсе не верный вассал, а подлый предатель, и письмо, в котором он просил короля известить о прибытии, — не более чем уловка, рассчитанная на то, чтобы оправдать его неучастие в походе, а также проверить, добился ли он своего, обрекая короля и его людей на гибель от рук мавров.

Гнев короля. Арест доньи Химены

Отклик в душе короля обвинители нашли без труда. Услышав наговоры «местурерос», или «мескладерос», Альфонс в слепом гневе на Кампеадора приказал отобрать у него все замки, города и все пожалования (honors), данные ему два года назад; более того — велел вторгнуться в наследственные владения Сида, сравнять с землей его дома, конфисковать все золото, серебро и все богатства, какие удастся найти, и даже распорядился связать и бросить в тюрьму донью Химену вместе с тремя детьми, еще малолетними, тем самым унизив ее. Материализм германского права (с которым тщетно боролся романизованный вестготский кодекс) утверждал солидарную ответственность семьи в уголовных делах (вплоть до того, что за преступление, совершенное соседом, отвечали все жители селения); таким образом, за преступления мужа можно было спросить и с жены — правда, такая ответственность обычно выражалась только в штрафах, и благодаря прогрессу в сфере идей дело уже шло к отмене этого несправедливого обычая, но за измену по-прежнему карали крайне сурово: предателя и всю его семью закон приговаривал к смерти. И в случае с Сидом до такого худшего исхода было уже очень недалеко, поскольку его обвиняли в заговоре с целью покушения на жизнь короля; кроме того, гнев короля Альфонса ничто не умеряло еще и потому, что Сид не пользовался никакой поддержкой со стороны кастильской знати.

Кампеадор, узнав о лживых наговорах на него и о монаршем произволе, направил к Альфонсу одного из самых верных рыцарей, чтобы просить дозволения оправдаться, опровергнув обвинения врагов при помощи судебного поединка в присутствии двора; причем с рыцарем, выдвинутым обвинителями, он был готов биться сам. Но от рыцаря-посланника король даже не захотел слушать слов оправдания, сколь бы справедливы они ни были; правда, он все-таки отказался от применения самых строгих мер и освободил донью Химену с детьми, позволив им уехать к Сиду.

Сид тщетно пытается возбудить судебный процесс