«Вот тебе и “посвежее”», – подумала я, выдавив из себя улыбку.
– Меня зовут Рен.
– Милое имя, – сказала я.
Рен и в самом деле оказалась милой. Под тридцать лет, высокая, стройная, но с полной грудью; длинные каштановые волосы, стянутые в высокий хвост, темно-зеленые глаза. Непринужденно шикарная, какими бывают только молодые женщины, в джинсах и белой футболке с V-образным вырезом, и с чередой маленьких колечек и сережек-гвоздиков в идеальных мочках ушей. Ее кожа светилась без малейших признаков макияжа, если не считать туши на ресницах и тончайшего слоя блеска на губах.
– У вас потрясающий муж, – заявила Рен.
– Ну, насколько я знаю, ему очень нравится вести этот курс, – ответила я.
– Он настоящее чудо. И я не только о его литературном творчестве. Конечно, «Идет сновидец» вне всяких похвал, это всем известно. Однако можно быть отличным писателем и плохим учителем. Но Харрисон… Он хорош во всем.
Я постаралась не поморщиться, услышав, как легко она произносит имя моего мужа. Неужели я и в самом деле ожидала, что студентки называют его «мистер Бишоп»?
– А вы тоже пишете? – спросила она.
– Я? Нет. Я агент по недвижимости.
– Шутите? – рассмеялась Рен. – Моя мама тоже.
«Пристрелите меня», – подумала я.
– В самом деле? В какой фирме?
– «Ре-Макс». – Ее взгляд блуждал по компании, собравшейся в нашем дворике, показывая, что она теряет интерес к беседе. – А где ваши дети? Я надеялась с ними познакомиться. Харрисон говорил, у вас двое.
– Так и есть, – кивнула я, снова натужно улыбнувшись.
С каких это пор мой муж распространяется о своей личной жизни? «Не дури, – тут же сказала я себе. – Почему бы ему и не поделиться столь невинной информацией?»
Я знала, что Харрисон всегда начинает курс с того, что просит учеников рассказать товарищам немного о себе и о том, почему они выбрали его курс. Поэтому вполне естественно, что он и сам мог рассказать немного о себе. Разве не так?
– Дети ночуют у друзей.
– Да, были и у нас времена, – засмеялась Рен.
Я тоже улыбнулась, хотя на самом деле мне хотелось заорать: «Да что ты знаешь о времени?! Ты еще и не жила толком!»
Подошла одна из учениц постарше. Я попыталась вспомнить ее имя, но не преуспела.
– А ваш муж готовит так же хорошо, как и пишет? – спросила она.
– Прошу прощения… – произнесла Рен, не дожидаясь моего ответа.
Я смотрела ей вслед, пока она не скрылась в толпе, собравшейся вокруг барбекю. Харрисон переворачивал котлеты на решетке, купаясь в обожании преданных поклонников. Я улыбнулась, вспомнив деньки, когда сама была одной из них. Я помахала ему рукой. Но муж меня не увидел.
– Это просто безумие, – услышала я голос Трейси, которая вытянула шею, чтобы посмотреть, сколько человек стоит перед нами в очереди.
Хоть и прошло уже целых десять лет, но вечер, когда я встретила Харрисона, оставался в моей памяти в мельчайших подробностях, как это бывает с теми воспоминаниями, которые не устаешь переживать заново, с теми историями, которые не устаешь повторять.
– Там, наверное, сотня человек, а он копается целую вечность. Чем он там занят? Нет, ну серьезно, разве так уж долго написать свое имя?
Я пожала плечами, даже не потрудившись напомнить, что именно по ее вине мы и оказались в самом хвосте очереди, что если бы Трейси не потратила столько времени, чтобы принарядиться и собраться, то мы оказались бы куда ближе к первым рядам. По правде сказать, я была полна решимости ждать сколько понадобится, даже если для этого пришлось бы простоять в очереди всю ночь. Я надела любимую розовую шелковую блузку и даже сходила в салон красоты ради прически и профессионального макияжа.
– Что это ты так расфуфырилась? – буркнула Трейси, увидев меня. – Ты же не думаешь, что он обратит на тебя внимание? – И она перекинула длинные светлые волосы с одного плеча на другое, словно бросая мне вызов.
– О боже, глазам своим не верю! – причитала теперь она. – Он разрешает людям фотографироваться с ним! Мы тут застряли навечно.
– Тебе не обязательно ждать, – ответила я.
– Да, верно. Но я покупала книгу не для того, чтобы уйти без автографа.
– Тогда перестань жаловаться.
– Я даже не то чтобы в восторге от нее. Сама посуди: он на десяти страницах расписывает, как пользоваться стиральной машиной. Господи… Руководство прочитать я и сама могу.
– Это метафора.
– Да брось. А куда подевался сюжет?
– В книге есть сюжет.
– До которого автор добирается целую вечность, – буркнула она, переминаясь с ноги на ногу. – Прямо как эта очередь.
– Тебе не обязательно оставаться, – повторила я, изо всех сил надеясь, что Трейси уйдет.
