– Ладно. Хорошо. Как скажешь, – сказала я, мысленно поморщившись от снисходительного «прислуга» и подумав, что нам повезет, если Элиз задержится хотя бы на неделю, прежде чем пустится в бега.
– Мне пора, – сказала Трейси.
– Даже с мамой не поздороваешься?
– Разумеется, я поздороваюсь с мамой, – бросила сестра, хотя убийственный взгляд и показал, что она вовсе не собиралась этого делать.
Я поднялась вместе с ней по широкой лестнице. На верхнем этаже было четыре спальни: две в передней части дома и две в задней, в каждой собственная ванная комната. В детстве мы вместе с сестрой жили в большой комнате с видом на улицу, а комнату в другом конце коридора отец использовал в качестве рабочего кабинета.
– Может быть, она спит, – пробормотала Трейси, когда мы подошли к большой хозяйской спальне, выходящей окнами на задний двор. – Мы же не хотим ее потревожить, – добавила она, пытаясь выдать надежду в голосе за заботу.
Дверь была открыта, и я заглянула внутрь. Возле единственной белой стены стояла двуспальная кровать с пологом на четырех столбах, и на огромных простынях лежала наша изможденная и крошечная мама. Ее немощное тело опиралось на три туго набитые подушки за спиной. Еще по одной подушке было под руками. Два года назад, когда мамино состояние больше не позволило им с отцом спать вместе, он переехал в маленькую спальню по другую сторону коридора.
– Привет, мам, – сказала я и, подойдя к кровати, провела ладонью по редеющим седым волосам, когда-то густым и темным, которыми она так гордилась и ради которых шла на такие жертвы.
Мать медленно повернула голову в мою сторону.
– Здравствуй, милая, – произнесла она, оглядывая комнату. – Это Трейси там?
– Да, мам, это я, – сказала сестра от порога. – Как ты себя чувствуешь?
– Теперь лучше, раз ты здесь. Подойди поближе. Дай на тебя поглядеть. – Одна рука поднялась и схватила Трейси за пальцы. – Какое красивое платье.
– От Виктории Бэкхем, – сообщила Трейси, решив на этот раз не крутиться. – Ну, что думаешь об Элиз Вудли?
– Кажется, она милая, – прошептала мама, с трудом произнося каждое слово; ее застывшее лицо не показывало никаких эмоций.
– Мы опросили многих женщин, – продолжила Трейси. – Она оказалась намного лучше остальных.
– Как мило, что ты проявила такую заботу.
Если Трейси и было стыдно присваивать себе мои заслуги, то она это прекрасно скрывала. Задержавшись еще на несколько минут, она извинилась и ушла.
– Я заеду к тебе на выходных, – пообещала она, чмокнув маму в лоб.
– Если хочешь, могу немного задержаться, – предложила я, усаживаясь на край кровати.
Мне хочется думать, что в ответ мама улыбнулась.
– Она прямым текстом сказала, будто мы вместе побеседовали со множеством женщин, – жаловалась я мужу за ужином. – А сама ни черта не сделала.
– И ты удивлена?
– Да еще и соврала маме, что приедет навестить ее на выходных, – продолжала я, не обращая внимания на вопрос Харрисона, который, как мне показалось, был риторическим, – хотя она едет только ради того, чтобы поплавать в бассейне.
– Хочу поплавать, – перебил меня Сэм.
– Я тоже! – крикнула Дафни. – Я тоже хочу поплавать!
– Конечно поплаваете. В субботу, – пообещала я, понимая, что делаю это не только ради детей, но и для того, чтобы позлить Трейси, терпимость которой к детям, даже к моим, была в лучшем случае ограниченной, и сразу ощутила приступ стыда из-за собственной мелочности. – Не хочешь с нами? – обратилась я к Харрисону.
– Нет, спасибо, – отказался он. – У меня курс начинается через пять недель, нужно подготовиться. Очень хорошо, что ты заберешь детей в субботу. Так будет проще.
– Кстати, о твоем курсе, – начала я. – Я тебе не говорила, что Трейси собирается записаться?
– Что?! – В мире не найдется слов, чтобы достаточно точно описать выражение ужаса на лице моего мужа.
– Если цитировать, то она, кажется, сказала: «Разве трудно написать роман?..»
– Черт!
Сэм разинул рот.
– Папа сказал плохое слово!
– Черт! – повторила Дафни.
– Черт! Черт! Черт! – со смехом затараторил Сэм.
– Так, все, дети, хватит! – рявкнул Харрисон. – Пожалуйста, отговори ее, – обратился он ко мне.
– Вряд ли это в моих силах.
– Она же твоя сестра!
– Моя старшая сестра, которая не слишком-то любит следовать моим советам, – напомнила я. – Если я назову черное черным, она скажет, что оно белое. Чем больше я буду отговаривать Трейси, тем вернее она будет считать идею отличной.
– Черт, – снова произнес муж.
– Черт! – повторил за ним Сэм.
– Черт! Черт! Черт! – принялась обезьянничать Дафни.
– Дети, я сказал – хватит!
– Но ты же сам так говоришь, – возразил Сэм.
– Да, – согласился Харрисон, – хотя не должен был. Прости, – извинился он, натужно улыбнувшись. – Прости, – повторил он, обращаясь теперь уже ко мне, а потом добавил, не обращаясь ни к кому: – Прости.
– Прости, – сказал он снова, уже в постели, аккуратно сдвигая мою руку со своего голого тела. – Сегодня вряд ли.
– Все в порядке? – Я постаралась не выдать разочарования.
