– Выстрел в сердце. Сработано чисто. Наверняка должны были остаться отпечатки, – сухим голосом констатировал он факты. – Майя, ты что-нибудь трогала, кроме дверных ручек? Майя?
А на меня словно небосвод свалился. Так тяжело было сказать хоть слово, даже просто дышать стало невыносимо. Разве я могу жить, когда моя бабушка... Моя бабулечка…
– Иди сюда, – он присел рядом, притянув меня к своему плечу. – Прости, я увлекся. Профессиональная привычка. Мне очень жаль, Майя.
– Мне не нужна ваша жалость, – пробурчала еле слышно. Внутри меня начинала разгораться всепоглощающая ярость. – Я... Можно я убью его? Клянусь Богом, этот ваш проклятый Мистер Х за все поплатится!
Двуликий без слов обнял меня, а из моих глаз все же хлынули так и просящиеся наружу слезы. Рыдала, привывая, выплескивая все, что успело накопиться за последние часы. Как я ненавидела себя в этот момент! Так глупо потерять самого близкого человека на всем белом свете... Еще одного. За что мне все это?
– Мы найдем этого ублюдка, – поглаживая меня по спине, сказал Бренне. – Я обещаю.
Неожиданно послышался резкий стук и какие-то гортанные звуки. Мы с Бренне оторвались друг от друга, как от прокаженных, и посмотрели на труп бабушки, которым она по сути уже не являлась.
Ба закашляла кровью, в попытке что-то сказать, зачем-то ударяя одной рукой по полу.
– Она... _ пораженно замолчала на полуслове, дернувшись в её сторону.
– Нет, Майя! Её нельзя трогать, – удержал меня капитан. – Вызывай помощь.
Скорая приехала в кратчайшие сроки вместе с полицией. Мой дом полностью оцепили, а служащие в белых халатах погрузили находящееся в полусознании тело ба в машину и наказали мне не волноваться.
– С такой...раной обычно не выживают, но вашей бабушке повезло. Крепкая она у вас.
Ещё бы! Накопившееся напряжение потихоньку отступало, освобождая пространство для облегчения. Все обошлось.
Для ба, но не для того, кто это сделал.
– Капитан Бренне, окажите мне одну услугу? – как только скорая отъехала, я повернулась к мужчине, раздающему какие-то указания подчиненным полицейским, вновь перейдя на официальный тон. Он тут же отвлекся и подошел.
– Зови меня Дилан. После того, что случилось, я думаю...
– А что случилось? – перебила его, не желая даже слышать о какой-то испытываемой жалости в мой адрес. – Ну, поплакала я у вас на плече. Так бы любая сделала, если бы её родных уб...
– Ладно, я понял, – сдался двуликий. – Что за услуга?
– Мне нужно кое-куда съездить.
Я стояла у реанимации, где оперировали мою бабушку, еле сдерживая слезы радости. Все обошлось: пулю вытащили, жизненно важные органы не задеты. Ба будет жить и по прогнозам врачей скоро даже придет в сознание!
За этим-то я и приехала в больницу — выяснить у родственницы, кто пытался ее убить. Ведь она, как оказалось, являлась единственным живым свидетелем. Даже не похоже на Мистера Х, а я уверена, это был именно он. Загадочный убийца никогда еще не оставлял в живых тех, кому не повезло оказаться на его пути. А тут такое... Наверное, ба действительно родилась под счастливой звездой у меня.
– Я принес кофе из автомата и парочку шоколадных батончиков, – из-за угла коридора появился Бренне, что с какого-то перепугу решил побыть со мной, вместо того, чтобы выполнять свой долг перед святой инквизицией.
Хотя, кто его знает, может быть он, как и я, понял, что показания единственного свидетеля сейчас важнее всего на свете.
– Спасибо, – поблагодарила, принимая пластиковый стаканчик из рук двуликого. Наши пальцы на мгновение соприкоснулись... И не знаю, дело ли в статическом электричестве или в том напряжении, что висело между нами после того, как я невольно показала свою слабость перед Диланом, но инстинктивно моя рука дернулась. Все содержимое стакана поспешило окрасить мои синие джинсы в более темный оттенок. Хорошо хоть, что кофе успело немного остыть...
– Дерьмо, – флегматично выдала я.
– О, черт! Извини, я не хотел, – начал было мужчина снимать пиджак, чтобы, по всей видимости, им же и промокнуть ткань джинс, но я отодвинулась.
Эмоций во мне после произошедшего оставалось не так много, но смущение, что возникло после мысли о том, что некий двуликий собирался трогать мои бедра, все же заполонило ту часть меня, что еще как-то функционировала. Как там в литературной классике: "разум против сердца"? Так вот, первый послал меня подальше, уступив место жалким остаткам наивных человеческих чувств.
Ну, спасибо! Осталось только повторный зов почувствовать для общего счастья…
– Не страшно, их все равно давно пора было выбросить. Теперь хоть есть повод, – неловко улыбнулась, с опаской следя за тем, как Дилан присаживается рядом со мной на скамью.
Он, почесав затылок, улыбнулся в ответ, но глаза его выдавали. В них таилась тревога. И не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, за кого.
– Я заметил, что вы с бабушкой очень сильно привязываетесь к старым вещам, – с немалым значение произнес он.
– Да, это у нас в крови. Консерватизм, – продолжила этот ничего не значащий диалог.
