— Ты это серьезно? — после паузы спросила Маринка.
— А что? — вытаращилась на нее невеста. — Тебя что-то смущает?
— Ну вообще-то… Лен, я думала, что это будет более традиционный вариант, — закашлялась Марина.
— Да ладно, тебе не привыкать! — расхохоталась невеста. — Сама же показывала мне свою фотосессию в стиле садомазо! Так вот, на моих костюмах по крайней мере не будет прорезей для сосков! Хотя…
У Марины вытянулось лицо.
— Девчонки, да что вы в самом деле? — начала злиться Лена, которая ох как не любила, когда ей перечили (между прочим, связавшись с Пупсиком, она стала еще более невыносимой в своей максималистской требовательности). — Взрослые девушки, а столько комплексов! Думаете, я сама это для вас придумала? Да мне все равно, в чем вы появитесь! Но сценарий свадьбы пишет известный режиссер, ему и решать.
Чтобы я появилась перед тремя сотнями гостей в шипастом ошейнике, маске с молнией вместо рта и латексных рогах? Залихватски пощелкивая кожаной плетью и сотрясая вываливающимся из мини-шортов целлюлитом?!
Сидим, курим…
На ступени гранитной лестницы, спускающейся к набережной Москва-реки, прижавшись друг к другу бедрами, молча, понуро глядя на мусор, который проносят мимо нас темные воды.
— Все-таки она изменилась, — говорит наконец Маринка, — а ведь так мало времени прошло.
— Скоро будет считать нас лохушками, — мрачно подхватила я, — или вообще перестанет иметь с нами дело.
— А ведь я с ней уже пять лет дружу, — вздохнула Марина. — С тех пор как приехала в Москву почти сразу же с Ленкой познакомилась. Уж не знаю, на какой почве мы спелись…
— Расслабься. Наверное, так часто бывает: девушка выгодно выходит замуж, и ей кажется, что бывшие подружки стали ей малы.
— Да, — серьезно кивнула Марина, — я так уже одну потеряла. Вроде нормальная девчонка была, сто раз снимались вместе. А потом… Нет, ее даже замуж не взяли, просто записали в любовницы, свозили пару раз на Кубу, сняли квартиру. И все — как отрезало. Я ей первое время пробовала звонить. Думала, что раз она выбилась вперед, то и меня за собой подтянет.
— Ага, — от Маринкиной наивности, не сопоставимой ни с городскими джунглями Москвы в целом, ни с ее профессией в частности, меня всегда пробирал смех с нотами легкой грустинки.
— В конце концов она мне так прямо сказала: я теперь, Мариночка, птица другого полета.
— Проститутского, — уточнила я.
— Глаш… А тебе Пупсик нравится?
— Издеваешься? — усмехнулась я. — Просто тащусь от его залысин и от трясущегося живота. Это так возбуждает.
Ее смех веселым не был.
— Ну ладно, прекрати. Ленка-то наша подруга, нельзя так. Но вот я тоже иногда думаю: неужели деньги так много для нее значат, что она с таким… Она ведь плевать всегда хотела на весь этот lifestyle! Ей было все равно, во что одеваться, что есть, где жить. Лишь бы было весело! Неужели — все? Неужели это навсегда? И все теперь будет по-другому? И однажды Ленка со своим идиотским смешком скажет, что нам в ее новой гламурной жизни больше места нет?
Сидим, курим…
Len'a (crazy) тарахтит без умолку, я не успеваю проследить за ходом ее хаотично рвущейся мысли.
А получилось так: из-за накопившихся домашних дел я решила не выходить на работу. Вымыть полы, собрать пакет в химчистку и пакет в ремонт обуви, протереть окна, приготовить что-нибудь, чтобы на целую неделю хватило, например гороховый суп.
Из намеченного я успела только замочить половую тряпку в ведре — неожиданно пропиликал домофон, и выяснилось, что внизу перетаптывается запыхавшаяся Len'a (crazy), которой вдруг приспичило со мною пообщаться.
Пришлось ее впустить.
Открыв дверь, я глазам своим не поверила — подруга выглядела ужасно. Я уже и забыла Лену старого образца. Привыкла к огламуренному варианту, который считал дурным тоном появиться на людях с облупившимся на мизинчике лаком. А тут…
Ее коротко подстриженные волосы торчали в разные стороны, как у тифозной вороны. Нос блестел, тушь размазалась, подводка на глазах лежала неровно. Одета она была кое-как — свитер в катышках и мятые велюровые спортивные штаны.
— Как хорошо, что ты оказалась дома! — вместо приветствия воскликнула она. — Если бы тебя не было, я бы умерла! Я и выпить с собой захватила. — Она помахала у меня перед носом полупустой бутылью с виски двенадцатилетней выдержки (наверняка украденной из Пупсиковых бездонных запасов).
Только в тот момент я заметила, что она в тапочках, которые еще несколько часов назад, видимо, были нежно-розовыми.
— Что случилось? — ужаснулась я, пропуская ее в комнату. — Тебя выгнал Пупсик?!
— Если бы, — Лена плюхнулась на диван и отпила виски прямо из горлышка, при этом даже не поморщившись. — Честное слово, мне было бы легче. Нет, все на мази, вчера выбирали лимузин. Пупсик хочет золотой. А таких в Москве нет. Что за скандал он устроил! Видимо, придется перекрашивать. Кстати, я вчера ему изменила.
Все это она выпалила на одном дыхании, так что я все еще осмысливала идею о перекрашивании лимузина, когда до меня вдруг дошел смысл последней фразы.
— Да ты что?! — Я метнулась к буфету за бокалом: — Плесни-ка и мне.
